Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 102 – Виолетта Весна

Тарханцев тоже поднялся.

— Есения Павловна.

Я остановилась у двери.

— Вы думаете, Корецкий выдержит? — спросил он. — Сейчас он играет в уважение, потому что боится вас потерять. Но когда начнут бить по должности, по центру, по людям, которых он ведет, он снова станет тем, кем был всегда. Мужчины вроде Демьяна не умеют быть рядом. Они умеют владеть или командовать. Вы просто временно стали для него новой задачей.

Я повернулась.

Эта фраза должна была ударить.

И ударила.

Потому что в ней был мой страх. Самый точный. Самый глубокий. Не Тарханцев придумал его. Он просто нашел и произнес.

Мира тихо сказала:

— Еся, не отвечай ему для него. Ответь себе.

Я посмотрела на Тарханцева.

— Может быть, Демьян не выдержит. Может быть, я не выдержу. Может быть, наш брак действительно закончится. Но знаете, в чем разница между этим и вашим предложением? Это будет наша правда, а не ваша ложь.

Я открыла дверь.

В коридоре стоял Демьян.

Не у самой двери. В нескольких шагах, как обещал. Рядом Рогожин. Демьян смотрел не на Тарханцева, а на меня.

— Ты позвала? — спросил он.

Я поняла, что дверь была закрыта не полностью и последние фразы он мог слышать. Не все. Достаточно.

— Нет. Мы уходим сами.

Он кивнул и отступил, освобождая проход.

Не вошел. Не бросился к Тарханцеву. Не заговорил за меня.

Просто дал мне выйти первой.

И именно поэтому я на секунду почти потеряла равновесие от облегчения.

Мира пошла рядом со мной. Рогожин — чуть позади. Демьян остался у стены, пока мы не прошли. Только потом повернулся к Тарханцеву.

— Родион Сергеевич, — сказал он тихо. — Запись этой встречи будет у Веденина через десять минут.

Тарханцев улыбнулся.

— Вы опять выбираете жену, Демьян Владимирович?

Демьян посмотрел на меня.

Потом на него.

— Нет. Я выбираю законный порядок. А жена, как выяснилось, давно умеет выбирать себя без моей команды.

Я не ожидала.

И Тарханцев тоже.

Улыбка исчезла.

Мы вышли к лифтам. Только там я почувствовала, как сильно дрожат ноги. Мира нажала кнопку и сразу подставила мне руку.

— Дыши. Не красиво. Просто дыши.

Я послушалась.

Демьян стоял рядом, но не касался.

— Можно? — спросил он.

— Что?

— Поддержать.

Я кивнула.

Он осторожно взял меня под локоть. Не потянул, не прижал, просто дал опору ровно настолько, насколько я позволила.

Лифт пришел быстро. В зеркальной стене я увидела нас всех: Миру с папкой, Рогожина с каменным лицом, Демьяна рядом, меня бледную, но стоящую.

Внизу, в холле, было светло и шумно. Люди пили кофе, говорили по телефону, ждали встречи. Никто не знал, что на третьем этаже только что пытались купить мое молчание чужим страхом.

В кофейне Демьян усадил меня за столик у стены, но не сел напротив, пока я сама не сказала:

— Садись.

Он сел.

Мира ушла звонить Веденину. Рогожин остался у входа. На несколько минут мы с Демьяном оказались почти одни.

— Ты слышал? — спросила я.

— Последние фразы. Не всю встречу.

— И?

— И я хотел войти.

— Но не вошел.

— Ты не звала.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри ломается еще одна старая защита. Не доверие полностью. Нет. Но защита, которая говорила: он никогда не сможет остановиться.

Сегодня смог.

— Тарханцев сказал, что ты не выдержишь, когда ударят по должности и центру.

— Слышал.

— И?

Демьян положил руки на стол. Я увидела, как сильно он сжал пальцы.