Книга Развод в 45. Его свадьба — моя работа, страница 30 – Виолетта Весна

— Вы правы, — произнёс Дмитрий. — Я сформулировал неточно.

Ответ сбил приготовленный аргумент.

— В чём именно?

— Я должен был назвать действия: неофициальный контакт Игоря, публикацию и отсутствие формальной жалобы. Слово «риск» позволило связать проблему с вами как с человеком. Я имел в виду ситуацию, но отвечаю за сказанное.

— Быстро вы согласились.

— Вы просили проверять ваши действия, а не семейное положение. Я согласился. Сегодня сделал не совсем это.

— И что теперь?

— В письменной рекомендации перечислю действия и ограничения. Без характеристики вашей устойчивости.

Мне не пришлось добиваться признания часами или доказывать, что я услышала именно то, что прозвучало. От этого злость не исчезла мгновенно, но стала соразмерной ошибке.

— Тогда будем считать, что спор принёс пользу отчёту, — сказала я.

— Только отчёту?

— А вы на что рассчитывали?

— На кофе в воскресенье. После этого разговора решил проверить.

Я посмотрела на часы. До следующей встречи оставалось девять минут. В зале работали люди, и любой мог услышать нас.

— Кофе остаётся, — ответила я. — Но давайте перенесём его из буфета в место, где нам не будут приносить заявки между глотками.

— Знаю кафе на набережной. В четыре?

— В половине пятого. Я обещала Оксане помочь выбрать подарок племяннику.

— Тогда в половине пятого.

Он отошёл к рабочим, а я вернулась к заявкам. За следующие два часа мы обсуждали сцену, разметку и время разгрузки без личных отступлений. Это тоже было частью притяжения: Дмитрий умел продолжать работу после несогласия, не наказывая меня молчанием.

В пятницу я отправила первый недельный отчёт. Три страницы: выполненные решения, открытые вопросы, изменения бюджета, внешние упоминания и ответственные лица. В конце не было ни слова о том, что мне пришлось доказывать право руководить собственной сменой. Моё право подтверждали не объяснения, а принятые решения и их результат.

Сергей Алексеевич ответил: «Принято. Продолжать в утверждённом составе».

В личном календаре на воскресенье стоял адрес кафе. Повестки и списка участников у этой встречи не было.

Четвёртого октября я потратила сорок минут на выбор подарка племяннику и ещё двадцать — на спор с Оксаной о том, нужен ли шестнадцатилетнему человеку дорогой рюкзак.

— Он просил деньги, — напомнила сестра, стоя между полками спортивного магазина.

— Деньги исчезнут за три дня. Рюкзак прослужит дольше.

— Наташа, ты сейчас выбираешь подарок Артёму или доказываешь, что умеешь лучше распоряжаться его желаниями?

Я вернула рюкзак на полку.

— Неприятный вопрос.

— Зато бесплатный. Купи сертификат. Он сам добавит, если захочет вещь дороже.

— Хорошо.

Оксана взяла с витрины конверт для сертификата.

— Ты сегодня подозрительно сговорчивая.

— В половине пятого у меня кофе.

— С мужчиной?

— С коллегой.

— У коллег нет пола?

— Есть. Поэтому я и сказала, что у меня кофе, а не совещание.

Она не стала расспрашивать. Только посмотрела на часы и сообщила, что до набережной мне ехать двадцать минут, если я не собираюсь переодеваться четыре раза.

Я не собиралась. На мне были тёмные джинсы, мягкая синяя рубашка и ботинки без каблука. В сорок пять лет я наконец перестала покупать обувь для воображаемой женщины, которая готова провести вечер с болью в ступнях ради правильной линии ноги. Дмитрий видел меня после двенадцатичасовой смены. Нарядная версия всё равно не смогла бы его обмануть надолго.