Книга Развод в 46. В его компании меня не существует, страница 64 – Виолетта Весна

— Хорошо, — сказала я. — Больше не буду спрашивать о сроке.

— Это не запрет на разговор. Просто у меня пока нет ответа, который тебе нужен.

— Тогда оставим тот, который есть.

Он ушел. Я продолжила реестр. Через полчаса пришло сообщение от Валерии: она хотела приехать на выходные и привезти полку, которая не помещалась у нее в комнате.

Я не рассказывала ей о разрыве с Павлом подробно. Написала, что на работе совершила ошибку и получила ограничение полномочий, а личные отношения поставлены на паузу.

Валерия ответила:

«Хочешь, чтобы я приехала раньше?»

«Нет. Приезжай, когда удобно тебе».

«Тогда в субботу. Полку все равно заберу обратно, если у тебя будет некрасиво».

Я улыбнулась и убрала телефон.

В пятницу Марина попросила подписать дополнение к нашей хронологии. Я приложила отчет АНО, указала санкцию и отдельно отметила, что сведения не относятся к старым работам «Северного контура». Марина предупредила: Корнев может запросить их, чтобы спорить с моей надежностью как источника.

— Пусть получает по процедуре, если суд сочтет относимым, — сказала я.

— Уверена?

— Нет. Но скрыть от тебя было бы повторением того же решения.

— Тогда фиксируем.

После встречи я заехала к Светлане Яковлевой. Она подписала подготовленное Мариной объяснение только в той части, которую помнила сама: доверенности, согласования, мое участие в переговорах и случаи, когда документы оформлялись позже. Никаких выводов о стоимости компании или намерениях Сергея.

— Ты зачем сама добавила эти задержки? — спросила она.

— Потому что они были.

— Сергей все равно скажет, что виновата ты.

— Пусть доказывает свои выводы. Я не буду ради защиты менять факты.

Светлана подписала каждую страницу и оставила себе копию.

Восемнадцатого января первый ограниченный этап был принят. Я подготовила реестр поставки, специалист АНО проверил, Рашид подтвердил девять заводских номеров, Тамара закрыла карточку. На это ушло на сорок минут больше прежнего, но ни один участник не действовал вслепую.

Вечером оценщик прислал Марине уведомление. Основной пакет финансовых документов «Северного контура» поступил, хотя по двум связанным операциям требовались пояснения. Предварительный расчет обещали двадцать четвертого января.

Марина переслала письмо и добавила:

«Цифра может быть неудобной всем. Не строй ожиданий до отчета».

Я сохранила дату в календарь. Неделю назад я решила, что сутки молчания позволят получить правильный результат без лишней цены. Теперь моя работа, деньги и личная жизнь зависели от того, смогу ли я выдержать процесс, в котором правильный результат не выдавали заранее.

Предварительный отчет оценщика занимал сто восемьдесят четыре страницы. Марина попросила меня не искать итоговую цифру, пока мы не разберем методику.

— Если сразу увидишь двадцать четыре миллиона восемьсот тысяч, остальное будешь читать как объяснение, почему тебе недодали, — сказала она.

— Ты только что назвала цифру.

— Чтобы прекратить поиски. Теперь начинаем с долгов.

Мы сидели в ее офисе двадцать пятого января. На столе лежали выписки, перечень имущества и отдельная справка по связанным операциям. Оценщик рассчитал стоимость ста процентов доли «Северного контура» в двадцать четыре миллиона восемьсот тысяч рублей. Это была не цена техники и не сумма на счетах. Из стоимости действующих контрактов, активов и ожидаемого денежного потока вычли банковскую задолженность, лизинг, обязательства перед поставщиками, налоги и риск зависимости от Сергея как ключевого руководителя.