Книга Развод в 46. В его компании меня не существует, страница 31 – Виолетта Весна

Валерия прислала сообщение в восемь двенадцать:

«Мам, я помню дату. Не буду звонить, пока сама не напишешь. Люблю тебя».

Я ответила:

«Спасибо. Напишу вечером. У тебя сегодня защита макета, сосредоточься на ней».

Она поставила сердечко и больше не появлялась в сети. Месяц назад я могла бы обидеться на такую краткость. Теперь понимала: дочь исполняла именно ту просьбу, которую я сама сформулировала. Не сопровождала меня, не проверяла отца и не распределяла сочувствие между родителями.

Марина позвонила в девять.

— На регистрацию я не нужна, — сказала она. — Если Сергей принесет бумаги, не подписывай. Даже расписку о получении букета.

— Букета не будет.

— Тогда опасность снижена наполовину.

— Что со сведениями по компании?

Накануне вечером Марина предупредила, что получила от Вадима Корнева новое письмо. Обсуждать его по телефону она не хотела.

— В двенадцать тридцать покажу. Там есть основание закончить иск сегодня.

— Это связано с переводом двух миллионов?

— Не знаю. Не связывай факты раньше документа.

— Уже перестала.

— Неправда, но научилась останавливаться.

Мы попрощались. Я выбрала темно-серые брюки, белую рубашку и шерстяное пальто. Не стала надевать платье, которое покупала на серебряную годовщину. Не выбрала черное. Это был государственный акт, а не представление о победе или трауре.

Сергей ждал у входа в ЗАГС. На нем было то же пальто, в котором он пришел к адвокату седьмого октября. Рядом стояла пожилая пара; мужчина держал папку с документами, женщина поправляла ему шарф. Сергей проследил за моим взглядом.

— Мы тоже так выглядели, — сказал он.

— Иногда.

— Ты одна?

— Да.

— Валерия не приедет?

— У нее учеба.

Он кивнул, будто уточнение касалось расписания, а не нашей общей договоренности не втягивать дочь.

В холле было жарко. Мы взяли талон, хотя время назначили заранее, и сели на разные края скамьи. Сергей смотрел в телефон. Я перечитывала список документов для Марины, пока на табло не появился наш номер.

Сотрудница проверила паспорта и спросила, не изменилось ли наше решение. Мы оба ответили отрицательно. Потом поставили подписи в записи акта. Мне выдали свидетельство. Я проверила фамилию, имена, даты и номер записи. Формально я осталась Астафьевой: менять фамилию не собиралась. Под ней были диплом, договоры, доверенности, имя дочери и двадцать четыре года моей взрослой жизни. Сергей не получал права считать ее своим имуществом после развода.

Все заняло двенадцать минут.

На улице он предложил выпить кофе. Я отказалась.

— Тогда пять минут в машине, — сказал Сергей. — Без юристов.

— Вадим прислал Марине письмо. Если разговор о нем, говори при них.

— Ты уже знаешь?

— Знаю, что письмо есть.

Он провел ладонью по крыше своей машины, стирая влажную полосу.

— Я привлекаю партнера. Это обычная сделка, чтобы закрыть кассовый разрыв. Если ты сейчас подашь иск, банк увидит спор, поставщики ужесточат условия, оценка упадет. В итоге потеряем оба.

— Как партнер входит в компанию?

— Это обсуждается.

— Продажа части твоей доли или увеличение уставного капитала?

— Инна, ты уже не работаешь в компании.

— Тогда не проси меня оценивать последствия сделки.

— Я прошу подписать соглашение. Квартира и семьсот тысяч остаются в силе. Добавлю триста. Миллион сверху — и мы закрываем вопрос сегодня.