Книга Развод в 46. В его компании меня не существует, страница 10 – Виолетта Весна

— Какая?

— Предыдущий подрядчик — «Северный контур».

Я посмотрела на папки, разложенные в гостиной.

— Тогда им нужен человек без связи с компанией Сергея.

— Им нужен человек, который за три дня поймет, почему материалы ездят между складами, а решения стоят. Я обещал передать контакт, не поручиться за святую биографию.

— Передавай. Связь раскрою сразу.

Через час мне написала Тамара Богданова, исполнительный директор АНО «Открытые мастерские». В сообщении было четыре строки: адрес, время, фамилия человека на проходной и просьба принести перечень проектов, в которых я выполняла операционную координацию.

Составление перечня заняло два вечера. Я не могла назвать себя руководителем проектов, потому что официально им был Сергей или назначенный им сотрудник. Писать «помогала мужу» после разговора у адвоката я тоже не собиралась. В итоге указывала объект, задачу, свой фактический результат и человека, способного подтвердить сведения. Без должности. Без красивого названия роли.

В среду я приехала к депо за двадцать минут до встречи.

С улицы здание выглядело как несколько разных эпох, которые соединили общей кирпичной стеной. Старый корпус с высокими окнами тянулся вдоль путей, к нему примыкали поздние мастерские из серых блоков. У ворот стояли две фуры. Одна была пустой, вторая ждала разгрузки; водитель ходил рядом с кабиной и говорил по телефону.

На проходной проверили паспорт, выдали каску и провели в штабной модуль. Тамара Ильинична встретила меня у стола, занятого планами. Ей было около пятидесяти пяти, седые волосы собраны на затылке, на темном пиджаке висел временный пропуск.

— Спасибо, что приехали, — сказала она. — Николай предупредил о вашей связи с прежним подрядчиком. Обсудим ее до объекта.

Рядом с окном стоял мужчина в рабочей куртке поверх рубашки. Высокий, худощавый, с заметной сединой. Он закрыл ноутбук, но не убрал руку с крышки.

— Павел Горин, технический директор проектной команды.

— Инна Астафьева.

Он знал фамилию. Это стало понятно по короткой паузе перед рукопожатием.

— Вы супруга Сергея Астафьева? — спросил он.

— До десятого ноября. Сейчас мы оформляем развод и спорим об имуществе.

Тамара Ильинична отодвинула для меня стул.

— Нас интересует конфликт по объекту, — сказала она. — Личная сторона останется за пределами работы, если может там остаться.

— Может с моей стороны.

— А со стороны Сергея Павловича? — спросил Павел.

— Это лучше спросить у него.

Он принял ответ без улыбки.

— У вас сохранился доступ к корпоративной документации «Северного контура»?

— Нет. Корпоративную почту закрыли в августе.

— К локальным копиям, внутренним таблицам, коммерческим условиям подрядчиков?

— У меня есть личная переписка и мои экземпляры старых доверенностей. Для вашего проекта использовать их не стану.

— Даже если там есть недостающий график?

— Особенно тогда. Иначе вы получите решение вместе с новым спором.

Павел посмотрел на Тамару Ильиничну.

— Нам потребуется письменное раскрытие связи и обязательство не использовать закрытые сведения.

— Подготовьте форму. Я прочитаю.

— Вы всегда отвечаете юристу внутри собственной фразы?

— Последнюю неделю — да.

Тамара Ильинична положила перед нами схему объекта.

— Хорошо. У нас нет времени проверять, понравитесь ли вы друг другу. К пятнадцатому ноября мы должны подтвердить банку освоение этапа и исполнимый график. Прежний подрядчик сорвал срок, договор расторгнут. Новая команда приняла объект пять дней назад. На бумаге готовность шестьдесят восемь процентов. Фактически никто не готов назвать последовательность оставшихся работ.