Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 76 – Виолетта Весна

Я перечитала сообщение несколько раз.

Моя дочь видела меня.

Не только как мать, которая разрушает семью.

Не только как жену генерала.

Как человека, который умеет чинить хаос.

Я написала:

«Спасибо. Это много для меня значит.»

Олеся ответила не сразу:

«Я все равно злюсь.»

«Знаю.»

«Но это не значит, что я не вижу.»

Я закрыла телефон и какое-то время просто сидела.

Иногда правда входит маленькой трещиной.

А иногда — коротким сообщением от дочери.

На следующий день подготовка к встрече с партнерами пошла тяжелее.

Один благотворитель потребовал отдельное место «не у прохода и не спиной к окну». Представитель клиники попросил внести в программу презентацию на пятнадцать минут, хотя свободных было только семь. Ветеранская организация прислала фамилию нового участника за два часа до печати бейджей. Кофейный подрядчик сообщил, что обещанные термосы заняты на другом мероприятии.

Света сказала:

— Добро пожаловать в ад среднего масштаба.

Я уже почти не пугалась.

— Термосы можно арендовать отдельно?

— Можно, но дорого.

— Тогда чай и кофе в графинах с подогревом. Подача за десять минут до паузы. Бейджи печатаем с запасом без должности, если опять кто-то поменяется. Презентацию клиники ставим в конец блока, семь минут и вопросы письменно.

— Вы так говорите, будто они послушают.

— Не послушают. Но мы хотя бы будем знать, откуда начался пожар.

Света засмеялась.

— Все, вы точно наша.

Я поймала себя на том, что это приятно.

Не опасно приятно.

Не так, как «тебе идет» из уст Александра, после которого хотелось согреться и тут же спрятаться.

Просто приятно быть принятой в рабочий беспорядок.

В обед позвонил неизвестный номер.

Я ответила, потому что ждала звонок от подрядчика.

— Мария Сергеевна? — женский голос был мягким и хорошо поставленным.

— Да.

— Это Виолетта Дрозд.

Я остановилась посреди коридора.

В руках у меня была стопка бейджей. Верхний лист чуть съехал.

— Слушаю.

— Я понимаю, что звоню неожиданно. Но думаю, нам нужно поговорить спокойно. Без Александра Николаевича. Без юристов. По-женски.

По-женски.

Вот еще одно опасное слово.

Оно часто означает: давайте договоримся так, чтобы мужчина остался чистым, а женщина взяла на себя неприятную часть.

— О чем?

— О том, чтобы не усугублять ситуацию.

— Какую именно?

— Мари… Маша, — она впервые поправилась, будто пыталась стать ближе. — Вы же понимаете, что публичный конфликт с Александром Николаевичем ударит не только по нему. По Олесе тоже. По вам. По людям, которые от него зависят.

Я вышла в маленькую комнату волонтеров и закрыла дверь.

— Виолетта, если вы говорите от себя, говорите прямо. Если от Александра — пусть обращается к Дмитрию Мокееву.

— Я говорю от себя.

— Тогда зачем вам мой развод?

Пауза.

Я представила ее лицо. Красивое, собранное, немного оскорбленное тем, что разговор не идет по ее сценарию.

— Потому что я не хочу быть причиной разрушения семьи.

— Вы не причина. Я уже говорила.

— Но вы ведете себя так, будто я враг.

— Нет. Я веду себя так, будто вы чужой человек, который слишком уверенно вошел в мой дом.

Виолетта вздохнула.

— Я понимаю вашу обиду.

— Нет.

— Вы не даете мне даже…

— Нет, Виолетта. Вы не понимаете. И не обязаны. Но не надо делать вид, что вы звоните ради Олеси или людей, которые зависят от Александра. Вы звоните, потому что ситуация стала неудобной для вас.