Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 24 – Виолетта Весна

Потом Александр сказал уже ниже:

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Возможно.

— Этот Мокеев тебе наговорил?

— Нет. Я сама.

— Ты сама вчера сняла кольцо, сама ушла, сама побежала к юристу, сама решила разрушить семью? Удобно.

Я отступила от двери на шаг.

Боль снова попыталась стать виной.

Почти получилось.

Почти.

Но потом я вспомнила Виолетту с папкой у камина. Ее улыбку. Паузы Александра. «Ничего сложного». «Не начинай». «Ты ведешь себя как обиженная девочка».

— Да, — сказала я. — Сама.

За дверью резко выдохнули.

— Открой.

— Нет.

— Маша.

— Нет, Александр.

Он ударил ладонью по двери.

Не сильно. Но звук прокатился по квартире так, что я вздрогнула.

— Хватит.

Я смотрела на дверь и вдруг поняла: если сейчас открою, все закончится. Не развод. Не боль. Я сама закончусь. Он войдет, заполнит собой эту маленькую кухню, этот коридор, эту мамину квартиру. Скажет, что я устала. Что мы едем домой. Что завтра поговорим. Что нельзя так с семьей. И я, возможно, снова начну оправдываться.

Поэтому я сделала единственное, что могла.

Взяла телефон и набрала Дмитрия Мокеева.

Александр за дверью услышал, наверное, тональные сигналы.

— Ты кому звонишь?

Я не ответила.

— Маша!

Мокеев взял трубку почти сразу.

— Да?

— Дмитрий Андреевич, простите. Александр Николаевич у моей двери. Требует открыть. Я не хочу его впускать.

Голос у меня сорвался только на последнем слове.

Мокеев не задал лишних вопросов.

— Дверь заперта?

— Да.

— Вы в безопасности?

— Да.

— Ставьте на громкую связь.

Я включила громкую связь и держала телефон перед собой.

— Александр Николаевич, — произнес Мокеев ровно, — добрый день. Это Дмитрий Мокеев, представитель Марии Сергеевны по семейному делу.

За дверью стало мертво тихо.

Потом Александр сказал:

— Вы сейчас серьезно?

Мокеев ответил без паузы:

— Абсолютно. Мария Сергеевна не готова к личному разговору. Прошу вас не настаивать и согласовывать дальнейшее общение по юридическим вопросам со мной.

Александр рассмеялся.

Тихо. Неприятно.

— Передайте моей жене, что я не намерен обсуждать свою семью через постороннего человека.

— Ваше право. Ее право — не открывать дверь и не вести разговор в состоянии давления.

— Давления? — голос Александра стал ледяным. — Я стою у двери собственной жены.

— Именно поэтому лучше уйти сейчас, пока ситуация не стала хуже для всех.

Пауза.

Я стояла посреди коридора с телефоном в руке и не дышала.

За дверью Александр больше не стучал.

Когда он заговорил снова, его голос был уже не для Мокеева.

Для меня.

— Хорошо, Маша. Дверь сегодня можешь не открывать.

От слова «сегодня» по спине прошел холод.

— Но разговор будет.

Шаги удалились не сразу. Сначала он еще постоял. Я чувствовала его присутствие через дверь, как чувствовала двадцать лет через всю комнату: тяжелое, властное, не терпящее пустоты.

Потом шагнул вниз.

Один пролет.

Второй.

Хлопнула подъездная дверь.

Я все еще держала телефон.

— Маша? — сказал Мокеев.

— Он ушел.

— Хорошо. Закройте все замки и не выходите ближайшие полчаса. Если вернется и будет пытаться войти, звоните мне и при необходимости в полицию. Понимаю, что это звучит резко, но границы должны быть реальными.

Полиция.

Слово показалось невозможным рядом с Александром.

Генерал Царев и полиция у двери жены.

Нет. Такого не могло быть.