Книга Развод в 43. Отель для бывших жен, страница 62 – Виолетта Весна

Потом открыла личный чат с Максимом. Последним сообщением оставался мой ночной приказ удалить строку. Я набрала: «До независимой рецензии предлагаю не обсуждать личные отношения». Прочитала и переписала без слова «предлагаю»: «До независимой рецензии личные отношения ставлю на паузу».

Ответ пришел через несколько минут: «Понимаю. Рабочие материалы — через общий адрес».

Он не просил дать ему шанс и не объяснял, что уже сделал достаточно. От этого решение не стало легче.

Я заказала проверку, которая могла подтвердить его правоту и мою ошибку. Если мне нужна была только удобная версия, экспертиза не имела смысла. Если нужна правда, приходилось допустить результат, после которого злиться будет не на кого.

На часах было без двух минут два. Шесть спорных актов по-прежнему числились подписанными ночью. Теперь рядом с ними появились письма о расходах до сделки, связь платежей с Вадимом и отчет, который нельзя было сделать безопасным одной удаленной строкой.

Независимый эксперт не написал, что я невиновна.

В его заключении вообще не было этого слова. Он отвечал на вопросы о компьютере, учетной записи и ключевом носителе. Юридические оценки оставил тем, кто имел право их давать.

Мы получили документ утром первого июля. В тот же час его копии ушли Ирине, банковскому юристу, Максиму и моему представителю. Никто не получил удобного времени прочитать раньше остальных.

Первый вывод подтверждал прежние журналы: все шесть запросов на подписание создавались с FIN-07 во внутренней сети главного офиса. В момент операций на компьютере была открыта локальная сессия заместителя финансового директора. Следов входа под моей учетной записью не нашли.

Второй вывод касался носителя. Система фиксировала обращение к сертификату моей подписи на FIN-07, но серийный номер физического устройства в старых журналах не сохранялся. Эксперт не мог доказать, использовали именно тот токен, который лежал в сейфе, или его техническую копию, если она существовала.

Третий вывод оказался самым важным и самым ограниченным: доступные данные не подтверждали моего личного присутствия за компьютером. По четырем датам поездки делали такое присутствие практически невозможным. По двум калининградским датам пропускная система не фиксировала мою карту, зато карта заместителя финансового директора входила в офис до операций и выходила после. Но отсутствие моего прохода не исключало вход с другим человеком или через гостевой доступ.

Фраза «третье лицо использовало подпись без ведома владельца» в заключении не стояла. Вместо нее: «Совокупность технических признаков в большей степени согласуется с использованием учетной среды сотрудника финансового блока, чем с личным инициированием операций владельцем сертификата».

Я хотела более сильного вывода. Получила тот, который выдерживал ограничения данных.

На разборе заключения эксперт показал временную шкалу. Вход по карте заместителя финансового директора происходил за сорок или пятьдесят минут до каждой ночной операции. Сессия на FIN-07 открывалась под его учетной записью, затем запускался модуль подписи. Через несколько минут документ уходил в систему обмена. После этого компьютер использовали для обычной работы с платежными реестрами.