Книга Пышка-ассистентка, которую он потерял, страница 60 – Виолетта Весна

— Это не вам решать, — сказала я наконец.

Демьян кивнул.

— Да. Но я могу дать доступ к архивам и оплатить внешнюю проверку.

Таисия тут же сказала:

— Оплатить — аккуратно. Чтобы потом никто не сказал, что вы купили нужный вывод.

— Тогда компания официально расширит проверку по связи проектов. С независимым аудитором.

— Вот так лучше.

Они говорили уже друг с другом. Почти нормально. Без теплоты, но по делу.

Я слушала и понимала, что Демьян впервые не пытается решить меня.

Он решает документы.

Меня оставил мне.

Это было странное чувство.

— Я подумаю, — сказала я.

Оба замолчали.

— Конечно, — ответил Демьян.

Конечно.

Не “это срочно”.

Не “решите до вечера”.

Не “нам нужно”.

Просто конечно.

Я медленно встала.

— Мне нужно закрыть дверь.

Он сразу отступил на шаг.

— Да. Извините.

— Не извиняйтесь за дверь.

— Хорошо.

И снова эта неловкость. Он учился прямо на моем пороге, и мне одновременно хотелось закрыть дверь быстрее и почему-то хотелось, чтобы он все-таки научился.

— Я напишу, если будут новые данные, — сказал он.

— С копией Таисии.

— С копией Таисии Олеговны.

Таисия из кухни громко сказала:

— Вот теперь звучит прилично.

Он почти улыбнулся.

Почти.

Я заметила и разозлилась на себя за это.

— До свидания, Демьян Александрович.

Он посмотрел на меня.

— До свидания, Мила.

Я закрыла дверь.

На этот раз не прислонилась к ней спиной. Просто повернула замок и вернулась на кухню.

Таисия стояла у стола, скрестив руки.

— Ну?

— Что “ну”?

— Как ощущения?

Я села и потянулась за кружкой.

— Как будто я два часа разговаривала с человеком, которому дали инструкцию “как не быть генеральным директором дома у женщины, которую ты обидел”, но он прочитал только первую страницу.

Таисия рассмеялась.

Нормально так рассмеялась, громко, живо.

И я тоже.

Не потому что было смешно.

Потому что иначе пришлось бы опять плакать.

Когда мы успокоились, она села напротив.

— Знаешь, что хорошо?

— Что он ушел?

— И это тоже. Но главное — ты не пустила его внутрь.

Я посмотрела на прихожую.

На дверь.

На банкетку.

На свои босые ноги.

— Да.

— Это важно.

— Я знаю.

И правда знала.

Несколько дней назад я открывала перед ним все двери до того, как он успевал попросить: кабинет, переговорную, расписание, чужие письма, свой рабочий день, свое внимание.

Сегодня он стоял за порогом.

Говорил.

Ждал.

Уходил, когда я сказала.

Ничего грандиозного.

Просто дверь осталась моей.

К вечеру Таисия уехала, забрав копии документов отца и половину моих нервов. Я помыла кружки, наконец-то выбросила мягкие яблоки из доставки, разобрала папку, которую принес Демьян, и положила его рукописный лист отдельно.

Не в коробку с рабочими бумагами.

Не к документам отца.

В ящик стола.

Там, где лежали гарантийный талон на чайник, старые открытки и запасные батарейки.

Потому что это было не доказательство.

И не обещание.

Просто лист бумаги, на котором мужчина, привыкший подписывать приказы, впервые написал мне правду без бланка.

В девять вечера пришло письмо.

От Демьяна.

Копия Таисии.

“Мила, Таисия Олеговна, направляю обновление по проверке. Новых запросов к Миле сегодня нет. Грановский пытался связаться с двумя участниками финансового блока, оба разговора зафиксированы. Завтра аудиторы начнут сверку по проекту “Заречный”. Если вы согласитесь передать заверенные копии бумаг вашего отца, мы включим их как отдельный блок, без оценки личного мотива Милы. Решение за вами.”