Книга Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры, страница 34 – Виолетта Весна

— Этого достаточно? — спросила я.

— Достаточно для управляемого риска, если соблюдаем, — ответила Анна. — Никакая форма не отменяет возможность узнать человека по содержанию. Поэтому решение Даниила остановить дату было правильным.

— А мое решение тогда?

— Как юрист я могу оценить отчет. Он был фактически неполным. Как человек, который участвовал в совещании, я должна была настоять на отдельном мнении, а не ограничиться замечанием в переписке.

Это не снимало моей подписи. Но впервые сотрудник редакции назвал собственную часть без просьбы сохранить наш брак.

Даниил вернулся. Мы закончили просмотр. Он попросил разрешенную копию моих трех замечаний и предупреждения; архивист сохранил их в закрытой папке текущего проекта. Доступ получили мы, Анна и Лариса.

— Зачем тебе копии? — спросила я.

— Чтобы прочитать не рядом с тобой.

— Хорошо.

Он не поблагодарил меня за то, что я все-таки спорила с отчетом. Я и не заслуживала благодарности за возражения, от которых отказалась ради подписи.

В пять мы поднялись в студию. Сегодняшний выпуск был посвящен проверке смет: как отличить обязательные работы от навязанных. Материал «Точного метра» в эфир не входил. В одном коротком блоке мы показали обезличенный пример дополнительного соглашения без названия компании и объяснили, почему новый объем работ должен сопровождаться сроком и ценой.

Даниил руководил видеоблоком из аппаратной. Я задавала вопросы приглашенному сметчику. Наша работа не стала хуже после архива. Она стала медленнее на доли секунды: каждый ждал прямой команды, не рассчитывая, что другой угадает.

После выпуска пришли предварительные ответы двух партнеров. Один утверждал, что дополнительные сроки согласовывались устно с клиентами. Второй отказался обсуждать договоры без номеров и доверенностей. Анна подготовила уточнения. Компания сохраняла срок ответа до пятницы.

В десять вечера студия опустела. Я вернулась в архивную комнату подписать закрытие доступа. Даниил уже был там, просматривал копии моих замечаний. Архивист сидел у своего стола; частного разговора не получилось бы и не требовалось.

— Я не знал о предупреждении, — сказал Даниил.

— Знаю.

— Почему ты не показала его во время развода?

— Хотела, чтобы ты понял сам, что я защищала программу не из трусости. Потом поняла, что документ будет выглядеть как счет: я потеряла деньги, значит, ты должен простить подпись.

— И решила оставить мне только подпись.

— Да.

Архивист поднялся и предупредил, что через пятнадцать минут закрывает помещение. Даниил сохранил последнюю отметку.

— Завтра утром можешь встретиться? — спросил он.

— Во сколько?

— В девять. Пустая переговорная на пятом. Без Ларисы. Анна может быть рядом, если понадобится проверить документы, но сначала я хочу сказать сам.

— Что именно?

— Как заключение оказалось у источника.

Вопрос больше не оставался общим обещанием поговорить. У него появились время, место и конкретный предмет.

— В девять, — согласилась я.

Мы подписали закрытие доступа и разошлись. Копии остались в защищенной папке. Ни один документ не стал легче от того, что я наконец показала его Даниилу. Изменилось другое: утром нам предстояло назвать действия без удобных пропусков.

Даниил пришел в переговорную без папки. В девять утра на пятом этаже еще не начались совещания, и за стеклянной стеной проходили только сотрудники утренних новостей. Анна оставила нам номер телефона и заняла кабинет через коридор. Если понадобятся документы, она могла открыть архив сама.