Книга Двое мужчин. Ни одного рядом, страница 37 – Виолетта Весна

Я приехала во вторник утром. Проект закончился восемь месяцев назад. За это время квартира успела стать обычной: на поручне висело полотенце, в душевой стояли шампуни, у раковины лежала электрическая бритва. Именно так и должен был выглядеть хороший результат. Человек пользовался помещением, а не демонстрировал его гостям.

Надежда достала папку с договорами.

— Вот согласие, — сказала она. — Мне тогда объяснили, что фото покажут другим семьям на консультации. Я разрешила ванную и кухню без нас. В интернете ничего не подписывала.

В документе стояло: «использование обезличенных изображений объекта в информационных материалах, демонстрируемых при оказании услуг клиентам центра». Публичная реклама прямо не упоминалась. Точную правовую оценку должна была дать Елена, но расхождение было очевидным хотя бы на уровне обычного смысла.

— Вы хотите потребовать снять фотографии? — спросила я.

— Да. И фамилию убрали, но соседи узнают. Там в зеркале картина из коридора. Ее нам дочь привезла из Италии.

— Я передам требование юристу. Она подготовит отдельное обращение от вас, если согласитесь.

— А вы что будете делать?

— Требовать прекратить использовать мой чертеж как внутренний стандарт клиники.

Надежда закрыла папку.

— Павел Андреевич знает?

— Знает о споре.

— Он всегда говорил, что это ваша совместная программа.

— Работу выполняло мое ИП по договору с центром. Врачи давали рекомендации, координаторы передавали данные, я проектировала квартиру.

— Значит, не совместная?

Вопрос не имел простого ответа. Любой проект зависел от команды. Но командная работа не давала человеку права убрать имена остальных.

— Совместная по участникам. Автор чертежа при этом не исчезает.

Надежда кивнула.

— Напишите, что надо подписать.

Я сфотографировала согласие с ее разрешения, получила копию письма клиники и передала все Елене. В тот же день она направила два требования: от Надежды — снять публикацию до выяснения объема согласия, от меня — прекратить использование чертежа и сохранить доказательства размещения.

Павел позвонил вечером с нового рабочего номера. Я узнала голос и не закончила вызов.

— Ты ездила к Крыловым, — сказал он.

— Да, по приглашению Надежды.

— Ты пугаешь пациентов юридическими претензиями.

— Надежда сама прислала рекламу и спросила о разрешении.

— Можно было решить через меня.

— Мое первое письмо по рекламе клиника получила в понедельник четыре недели назад. Фото осталось на сайте.

— Потому что юристы проверяли согласия.

— Теперь есть конкретное согласие. Дальше общается Елена.

Он сменил тему без перехода:

— Ты подписала новую аренду?

— Это не относится к Крыловым.

— Марина, я пытаюсь понять, что ты делаешь. Клиника готова заплатить два миллиона. Ты тратишь накопления на помещение, хотя могла спокойно начать заново.

— С теми же знаниями, но без права использовать свои формы?

— Формы можно разработать другие.

— Тогда зачем клинике покупать эти?

Павел не ответил сразу.

— Потому что переход займет время.

— Вот это и есть их цена. Передай юристам, что новое предложение у Елены.

— Мы больше не можем разговаривать без посредников?

— Можем о кофемолке. По правам — нет.

— Оставь себе кофемолку.

— Хорошо. Зафиксирую в описи.

Он закончил разговор первым.

К обеду следующего дня фото Крыловых исчезло со страницы, но схема осталась. Клиника заменила подпись на «пример организации безопасного пространства», не указав автора. Елена включила изменение в претензию.