Книга Жена, которой не было в документах, страница 40 – Виолетта Весна

Не оговорилась.

Она специально сказала это сейчас.

Чтобы проверить.

Побледнеет ли Таисия.

Заплачет.

Выйдет.

Начнет кричать.

Станет той самой нестабильной женщиной, о которой удобно писать в деловой прессе и судебных бумагах.

Таисия взяла сумку.

— Ошибаетесь.

— Юридически?

— Нет. Человечески.

Дом принадлежит тому, кто знает, где ребенок прячет страх. Где дочь плачет так, чтобы никто не слышал. Где муж однажды уснул на полу детской, потому что сын не мог успокоиться.

Вы можете выучить кадастровый номер.

Но не дом.

Впервые Рената отвела взгляд.

Ненадолго.

Но отвела.

— Красиво, — сказала она.

— Только суды не работают с поэзией.

— Слава богу, у меня есть не только поэзия.

Рената снова посмотрела на нее.

— Что у вас есть?

Таисия улыбнулась.

— Вы же специалист по рискам. Попробуйте посчитать.

Она взяла сумку и направилась к выходу.

— Таисия Сергеевна.

— Да?

— Если вы попытаетесь вскрыть историю первого проекта, вы навредите детям больше, чем Гордею.

Таисия остановилась.

Вот он.

Первый прямой удар.

Не намек.

Не «стабильность».

Не «эмоции».

Дети.

Рената продолжила ровно:

— Репутационный конфликт ударит по семье.

По школе.

По окружению.

По привычной жизни Марты и Савелия.

Вы можете выиграть иллюзию справедливости и проиграть их спокойствие.

Таисия медленно повернулась.

— Вы говорите это как финансовый директор или как женщина, которая вчера перебирала мои вещи?

— Как человек, который видит последствия.

— Нет. Как человек, который привык прикрываться чужими детьми, когда надо сохранить чужие деньги.

Рената не ответила.

Таисия сделала шаг к ней.

— Запомните, Рената Викторовна. Если я буду бороться, то не против детей, а за них. Чтобы однажды Марта не решила, что женщину можно выносить из ее собственной жизни так же спокойно, как лишнюю мебель.

И чтобы Савелий не вырос мужчиной, который называет контроль заботой, потому что так делал его отец.

— Очень благородно.

— Нет. Очень страшно. Мне страшно каждый час. Только это не повод подписывать ложь.

Рената смотрела на нее с той странной смесью холода и интереса, с какой, наверное, смотрят на слабый мост, который вдруг выдержал вес грузовика.

— Гордей Аркадьевич не позволит вам разрушить компанию.

— Я не строю планы разрушить компанию.

— Тогда чего вы хотите?

— Чтобы меня перестали хоронить живой.

Рената молчала.

Таисия открыла дверь.

И столкнулась с Гордеем.

Он стоял в коридоре.

Судя по лицу, слышал не все.

Но достаточно.

— Ты уже вернулся, — сказала Таисия.

— Встречу перенесли.

Он посмотрел мимо нее, на Ренату.

— Я просил тебя дождаться звонка в кабинете, а не обсуждать с Таисией семейные вопросы.

Рената сразу ответила:

— Она сама вошла.

— Ты всегда умеешь выйти, если разговор неуместен.

В его голосе была резкость.

Таисия посмотрела на Гордея внимательнее.

Он злился.

Но не только на нее.

Это было новым.

Рената тоже заметила.

На ее лице не изменилось ничего, но пальцы на планшете стали белее.

— Конечно, — сказала она.

— Я поеду в офис.

— Водитель отвезет.

— Не нужно. Моя машина у ворот.

Рената вышла из кабинета, прошла мимо Гордея и Таисии.

Остановилась у лестницы.

— Гордей Аркадьевич, до четырех нужно решить по пакету для банка.

— Решим.

— И по семейному соглашению.

Таисия почувствовала, как Гордей напрягся.