Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 173 – Анна Ротш

Ноктифер не обернулся. Только чуть кивнул и шагнул вперёд — к перилам балкона. Он посмотрел вниз: толпа была огромной. Гримы, полукровки... С рогами, клешнями, лошадиными хвостами — разные и все одинаковые.

Сначала Ноктифер не понял, что именно выбивалось из обычной картины совета. Просто заметил, что чем темнее становится небо, тем светлее становится внизу. Как будто кто-то зажигал в толпе дрожащие алые огни. Они вспыхивали тут и там — то справа, то слева, то в самой гуще. И с каждым мгновением их становилось всё больше и больше.

Алый свет — тёплый и мягкий, — ничего общего с пламенем проклятого огня. Это был другой свет —живой. Как будто он шёл изнутри. Из-под кожи. Из-под плоти.

Ноктифер замер. Посмотрел внимательнее. И — понял.Тениры.Они были везде. В каждом втором, в каждом третьем. Они стояли в толпе — обычные, ничем не отличающиеся. Те же лица. Те же руки. Те же глаза. Те же голоса. И... они не были чудовищами, не были монстрами. Не были тем, чем их пугали. Они были — как все. Как он. Как она. Как любой… С кем-то он даже не раз пересекался во дворце и не испытывал ровным счётом к этому… тениру ничего — ни той обещанной страсти, ни дикого желания обладать. Ни-че-го.

Слуги на балконе заметили это одновременно. Кто-то охнул. Кто-то отшатнулся. Один — молодой, с хвостом какой-то рептилии, — подбежал к Маэлю.

— Ваше Величество… что делать? — голос его дрожал. — Арестовать? Казнить тут же? Всех?

Маэль без всякого интереса посмотрел вниз на толпу и медленно, очень медленно покачал головой.

— Никого не трогать, — сказал он отрешённо. — Продолжать коронацию.

Слуга опешил, но кивнул. Отступил, передал команду дальше. И — голос, усиленный трубами, разнёсся над площадью:

— Совет! Кто за то, чтобы юный наследник, сын Великого Владыки — господин Ноктифер, взошёл на престол? Прошу поднять любую конечность в знак одобрения!

Толпа замерла на одно биение сердца. А потом — руки. Много. Слишком много. Копыта, хвосты, крылья, пальцы. Всё, что могло подняться — поднялось. Алые огни вспыхнули ярче. Задрожали. Заколыхались.

Ноктифер смотрел на это, но не чувствовал облегчения. Потому что, когда голос разнёсся снова — «Кто против?» — он увидел одну руку. Только одну неуверенную, как будто она сама не знала, зачем поднялась. Как будто она хотела её опустить, но не могла. И это... это была Некрия.

Она стояла в самой гуще толпы. Маленькая. Бледная. Растерянная. Её рука — тонкая, дрожащая — была поднята вверх. А сама она — светилась... не счастьем, а светло-розовым светом.

Ноктифер... Его брови дрогнули, но сам он будто не был удивлён. Некрия же стыдливо отвела взгляд и извинилась виноватой улыбкой.

— Решение должно быть единогласным, — разнёсся голос по площади. — Если хотя бы один тёмный против, то решение совета считается отрицательным.

Балкон замер. Слуга с лицом, покрытым морщинами, как печёное яблоко, — уже открыл рот, чтобы произнести итоговое решение. Уже поднял руку с бумагой, чтобы зачитать имена тех, кто принял участие в совете, уже набрал воздуха в грудь. Но не сказал, потому что Ноктифер перебил его.

— Некрия!

Толпа вздрогнула. Тёмные начали оглядываться, шептать, искать, — вот оно, ради чего все собрались. А она… Её рука — тонкая, дрожащая — всё ещё была поднята. Она ещё не успела её опустить. И когда услышала своё имя, произнесённое так громко и так отчаянно, — вздрогнула и посмотрела вверх.