Книга Ненужная третья жена дракона-архимага, страница 92 – Юлий Люцифер

Пластина под платьем жгла кожу. Мне стало трудно дышать: казалось, я слишком туго застегнула ворот. Я сглотнула и постаралась опустить плечи. Ослабить зажим было нельзя.

— Мне больно, — сказала я. — Под ограничителем.

— Сколько уже?

— Только что стало сильнее.

Олвен посмотрел на прибор, затем на меня.

— Расход падает. Еще немного. Если не можешь держать, скажи.

Я могла. От пальцев до локтя все ныло, но держатель принимал нагрузку, и мне оставалось следить за краем. Я сосредоточилась на тонком промежутке между линиями. Он должен был остаться открытым, пока запас не перестанет тянуть силу через наши знаки.

Севрина позвала Олвена. Он поднял голову, проверил показания у входа источника и ответил, что подача закрыта. Возвращаться к ней не требовалось.

Я наконец взглянула в сторону Таэрна.

Он стоял на одном колене возле пульта. Правой рукой удерживал Эстрана за предплечье, левую прижимал к телу. Ему помогали двое хранителей. Крыло Эстрана упиралось в решетку; он пытался вырвать его, не выпуская другой рукой край пульта.

Наши взгляды встретились. Таэрн стиснул зубы и чуть качнул головой в сторону моей печати.

Я повернулась обратно.

Свет в отводе стал ровнее. Я заметила это раньше, чем Олвен заговорил. Исчезли короткие рывки, от которых дрожала опора; перестало тянуть в сторону пульта.

— Опасный расход остановлен, — сказал он. — Можно снимать знаки. Севрина, начинайте.

Она провела ладонью по лицу, потом положила ее на печать. Прижала управляющую часть и произнесла формулу. Говорила негромко, но я услышала каждое слово.

Первая отметка погасла.

Эстран дернулся так резко, что один из хранителей ударился спиной об ограждение. Таэрн поднялся, не выпуская его руки.

— Лиорель, — сказал Олвен.

Она передала рукоять помощнику, убедилась, что тот удерживал ее, и коснулась своей печати. На щеке у нее был порез; кровь стекала к подбородку, но она даже не вытерла ее. Произнесла формулу и медленно отвела ладонь.

Свет второй отметки исчез.

Я посмотрела на третью. Рисунок под зажимом оставался отчетливым, будто его только что нанесли. В этот знак я когда-то вложила согласие стать женой.

Олвен закрепил отвод второй опорой.

— Можно отпустить щипцы. Соединение держится.

Я разжала пальцы. С первого раза ладонь не легла ровно: мешал болевший сустав. Я сдвинула руку, нашла знакомый упор и прижала его.

Эстран что-то сказал. Я услышала свое имя, но остального не разобрала.

Формулу произнесла медленно. На последнем слове выдохнула, хотя собиралась говорить громче.

Рисунок начал гаснуть с края, у маленькой дуги. Той самой, которую я заметила на кольце. Через мгновение передо мной осталась гладкая темная пластина.

Я ждала боли. Или слабости сильнее прежней. Но произошло совсем немногое: прекратилось натяжение под ладонью, а ограничитель перестал обжигать кожу.

— Третья снята, — сказал Олвен.

Я убрала руку.

Эстран отшатнулся от пульта. Его пальцы еще искрили, собственная сила никуда не исчезла, но светлая полоса к накопителю больше не восстанавливалась. Он попытался ударить Таэрна свободной рукой.

Хранитель перехватил ее. Другой набросил ограничивающие оковы. Они сомкнулись, и Эстран упал на колено. Крыло сложилось вдоль спины, задевая обломанное ограждение.

— Вторую руку, — сказал Таэрн.