Книга Необитаемый остров на троих 2, страница 125 – Никита Кита

Пребывая в сознании, Рэйми чётко улавливал ход времени. Он лежал, не двигался, закрыл глаза и старался максимально расслабиться, что в совокупности, вроде как должно было даровать ему отдых, но из-за того что парень не засыпал, с течением времени он лишь уставал всё сильнее. Это ощущалось, как пустая трата жизни и здоровья, а ускользающие надежды изменить тенденцию вгоняли в ещё большее уныние.

Потом настал момент, когда Тайра тоже решила прилечь, как Рэйми, и выбрала в качестве подушки его тело. Она размещалась на нём очень бережно, будто боялась разбудить, хотя пробуждать парня было по сути не от чего. Маленькая головка легла молодому человеку на бочок, девичья грудь упёрлась ему в таз, одна рука перекинулась через бедро, другая приютилась на рёбрах. Рэйми уже и не знал радоваться ему в связи с этим или унывать. Зверолюдка нашла удобную позу для себя и определённый теплообмен с ней возобновился, но это отнюдь не означало прибавку комфорта для юноши.

Он потянулся рукой и погладил малышку по голове, стараясь обминать её чувствительные ушки. Долго удерживать конечность на весу не хватало сил, поэтому его ласковый жест быстро прервался. Теперь Рэйми боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не потревожить милую девушку. А вдруг в новой позе ей и правда будет удобно и в отличии от него она сумеет уснуть? В таком случае молодой человек был обязан не стать главной причиной нарушения её сна.

С этой обязанностью он намеревался справляться ревностно. Раз уж сам парень не имел возможности отдохнуть, пускай хотя бы у возлюбленной будет шанс восстановиться за ночь…

Судя по звукам, дальше идея прилечь показалась привлекательной и Еве. Высокая чародейка могла сама занять всю лавку от края до края, так что ей оставалась лишь одна опция — тоже использовать своих компаньонов, как подушку. Блондинка повалилась прямо на хвостатую подружку и засунула руку ей под куртку. Вряд ли при этом она оставила кисть рядом с промежностью Тайры, как это делал Рэйми. Скорее Ева согревала конечность где-то на внешней стороне худенького бедра.

Прошла всего минута и парень услышал недовольное мычание, исходящее от звероподобной крошки. Ничего хорошего оно не предвещало… Поскольку Ева не реагировала на примитивные звуковые сигналы, Тайра была вынуждена впервые за долгое время заговорить.

Первое же слово зверолюдки скомкалось, и она прочистила горлышко, дабы гарантировать гладкость дальнейшей речи.

— Е-кх… К-хм-к-хм. Ева, ты тяжёлая! Можешь не облокачиваться на меня⁈

Парень вспомнил, как он всей своей тушей наваливался на брюнетку, пока трахал её прямо на земле, и подумал что Тайра явно преувеличивает степень своей чувствительности к внешней нагрузке. Сам юноша пытался воспринимать лежащую на нём девушку, как милое живое одеяльце.

Почему же у Тайры не получалось так с Евой? Рэйми приходил к выводу, что проблема недовольства зверолюдки тоже лежала в плоскости восприятия. Инстинкты Тайры подсказывали ей, что давление самца, который овладел её чреслами и желает зачать в ней потомство, можно и стерпеть. А вот другую самку, которая подобной эксплуатацией как бы подчёркивала свою доминацию, следовало гнать в шею.

Очевидно Тайра никогда бы не призналась ни себе, ни окружающим что руководствуется столь примитивными принципами, будто какая-то дикарка. Но Рэйми было приятно думать, что он нашёл разгадку именно в таких базовых подсознательных мотивах. Словно рядом с ним Тайра становилась уже не современной девушкой, а одичавшей озверевшей самкой…