Книга "Секир Башка". Или телохранитель для императора, страница 48 – Дина Хоуп

— Хорошо, — кивнула она.

Они прошли вдоль трибуны, Авелий указывал на возможные подходы, Яр отмечала уязвимые места. Она объясняла ему, откуда лучше вести наблюдение, какие точки могут быть опасны, как лучше двигаться в случае атаки.

— Вы говорите так, будто готовитесь к войне, — заметил он, когда они остановились у старого фонтана.

— Я готовлюсь к защите, — поправила она. — Это моя работа.

— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы оставить её? — спросил он, повернувшись к ней.

— Не думала, — честно ответила она. — У меня нет другого дома. И, кроме того, я не привыкла бросать дело на середине.

Авелий улыбнулся, и его взгляд на мгновение задержался на её лице.

— Знаете, Яр, — сказал он, — после того как Софья выбрала Эрмана, я думал, что больше никогда не встречу женщину, с которой мне будет легко говорить. С которой можно не обсуждать политику и законы, а просто... делиться мыслями. Но я ошибался.

Яр слегка смутилась, но не подала виду.

— Софья — удивительная женщина, — сказала она. — Я понимаю, почему вы её ценили. Но она сделала свой выбор.

— Я знаю, — ответил Авелий, глядя ей в глаза. — И я рад, что она сделала этот выбор. Потому что иначе я бы не встретил вас.

Они стояли у фонтана, глядя на площадь, и в тишине между ними рождалось что-то новое.

— Могу я задать вам личный вопрос? — спросил он.

— Задавайте, — разрешила она.

— Что вы чувствуете, когда думаете о своём мире? О том, что вам никогда не суждено вернуться?

Яр задумалась. Она не часто позволяла себе грустить по прошлому, но сейчас вопрос задел что-то внутри.

— Иногда я скучаю, — призналась она. — По людям, по привычным вещам. Но у меня там никого не осталось. Я не могу вернуться, и я приняла это.

— Это мужественно, — сказал он.

— Это жизнь, — ответила она. — Мы все теряем что-то, но мы можем найти что-то другое.

Он посмотрел на неё и улыбнулся.

— Я рад, что вы нашли что-то здесь, — сказал он.

— Я тоже, — ответила она, чувствуя, как между ними завязывается тонкая, но прочная нить.

Они постояли ещё немного, затем Авелий сказал:

— Завтра мы должны быть готовы. Спасибо, что вы есть.

— Я буду рядом, — пообещала она.

Когда она уходила, она обернулась и увидела, что император всё ещё стоит у фонтана и смотрит ей вслед. В его взгляде было что-то большее, чем просто благодарность. Что-то, что она пока не была готова назвать.

Она прошла через площадь, размышляя о предстоящем дне. В голове прокручивались детали плана: позиции гвардейцев, пути отступления, возможные точки атаки. Но всё это перебивалось одним вопросом: почему император смотрит на неё так, будто она — единственное, что ему важно?

Она не знала ответа. Но знала, что завтрашняя церемония станет решающей — не только для страны, но и для них обоих.

Ночь опустилась на дворец тихо и тяжело. Яр лежала на кровати, глядя в потолок, но сон не шёл. Мысли о завтрашней церемонии, о возможном покушении, о том, что может пойти не так, кружились в голове, не давая покоя. Она перевернулась на бок, потом на спину, потом снова на бок — бесполезно.

В ушах всё ещё звучали отголоски тренировки: лязг мечей, топот сапог, её собственный голос, командующий: «Быстрее! Ещё раз!». Она вздохнула и закрыла глаза, надеясь, что сон придёт, но вместо этого увидела лицо императора — его серьёзный взгляд, с которым он смотрел на неё сегодня на площади. И этот вопрос: «Что вы чувствуете, когда думаете о своём мире?».