Книга Отбор невест, или Три орешка для темного, страница 89 – Наталья Самсонова

Тяжелое, серьезное оружие очень чужеродно смотрелось в моей руке. И я, если честно, оставила его себе чисто из вредности — мальчишки изнылись, требуя мою вещь себе.

— Ты умеешь им пользоваться? — страшным шепотом спросила Эми.

И я, чуть смутившись, протянула:

— Ну-у, вот это — лезвие, а это — рукоять. На этом мои познания ножевого боя исчерпаны. А, еще я знаю, что если уронить нож, то он может пробить ступню насквозь, да. Будет больно и много крови. И придется громко кричать, потому что уйти ты не можешь, ведь теперь ты — бабочка, приколотая к старому ковру.

— Оу.

— Да,— я покивала. — А еще не стоит его подкидывать и ловить. Потому что вероятность поймать за лезвие куда выше, чем за рукоять.

— Иными словами, для тебя же безопаснее, если нож лежит в подпространстве,— развеселилась Эрмина.

И я развела руками. Неизвестно, о чем думал дядя Дуглас, когда дарил мне свой нож. Зато теперь все прекрасно знают, о чем думала маменька, когда он это сделал. Драэ Луиза Ильгертон обозвала дядю старым выжившим из ума ослом и тот, обидевшись, сказал, что безголовая курица-зельеварка еще придет его благодарить за такой подарок.

— Когда я пробила ступню, мама написала дяде пространное благодарственное письмо. Потом, когда я разрезала ладонь, еще одно. Потом у меня попытались забрать подарок, и я его спрятала. Потому что нечего было дарить, чтобы потом забирать!

— Может, дядя хотел, чтобы ты пошла на боевой факультет?

— Может,— я пожала плечами,— но, в любом случае, владение этим ножом подстегнуло мою учебу.

— Да?

— Да,— гордо кивнула я,— потому что к своим одиннадцати я знала пять кровоостанавливающих заклинаний и семь обезболивающих чар. А еще у меня всегда при себе настойка Эппера, которую я научилась делать сама.

— Зачем?!

— А вот за этим!

Я лихо подкинула нож и так же лихо поймала, а потом еще и еще, и еще. Но, в итоге, распалившись, ухватилась за лезвие и располосовала себе пальцы.

— Раз, заклятье,— боль ушла мгновенно,— два, ватка с Эпперой. И все, о моем фиаско напоминает только выражение твоего лица!

— Интересная ты драэ-ри, Лиэхарис,— протянула Эрмина,— не думаю, что смогу понять, что творится в твоей голове. Бедный принц Сайард.

— Он-то здесь причем?!

— Ему это всю жизнь из первого ряда наблюдать,— фыркнула она.

На что я со вздохом ответила:

— Это если он сдержит свое слово и не перестанет со мной общаться.

— Как будто бы он сможет,— посмеялась Эрмина. — Но, в любом случае, Генрих меня интересует куда больше. Как думаешь, стоит ли мне ему написать, что я знаю о его шраме и выцветшей радужке?

— Дай подумать,— проговорила я.

И, под эти ленивые размышления, споро навела порядок в своих вещах. Мое подпространство и правда было невелико, так что, разложив все на свои места, я посмотрела на Эрмину и предложила:

— Лучше, если ты пустишь все на самотек. Я напишу маме и попрошу ее прислать газету с карточкой Генриха Эравила. И ты, когда вы встретитесь, никак не прокомментируешь его внешность.

— А если он спросит?

— Пожмешь плечами и скажешь, что знала про его травму и примерно так ее и представляла. И это, к слову, будет правдой.

— Звучит прекрасно,— Эрмина села писать письмо.

И я последовала ее примеру. Интересно, что подумает Сайард, когда Эрса принесет ему мое письмо?