Книга Академия ядов, страница 204 – Елена Станиславская

«Гуляют вместе», – вспомнила Тьяна.

Вцепившись в подлокотники, Гнев резко встала и зашагала по комнате.

— Предположим, в могиле Старика лежали какие-то важные документы. Например, дневник с рецептурами полезных бесунов. О говорил, что их нельзя доставать. Почему? Потому что так перед смертью думал Остор. Как бы я ни любила О, – у нее дрогнул голос, – я знаю: он – лишь копия Старика. Ни больше ни меньше.

— А дневник все равно раскопали, – включился Еникай. – Скорее всего, это сделал Радомир. Старик доверился ему, попросил охранять могилу, а старший мастер поступил по-своему. Достал записи, прочитал, обалдел…

— И понял, – подхватил Мару, – что в его руках – деньги и власть. На долгие годы.

— Да, – согласилась Гнев и посмотрела на брата, – но мне все равно не ясно, почему Остор изначально хотел сохранить рецептуры в тайне. Плохие яды – нате, пользуйтесь. А хорошие – унесем в могилу? – Она всплеснула руками.

— Старик поступил так из-за семьи. – Зарница вспыхнула в Тьяниной голове, и в этом свете на мгновение промелькнуло лицо деда. – Он влюбился в мистерианку, у них родилась дочь. Новая семья открыла ему правду, но попросила сохранить рецептуры в секрете. Мистерианцы не хотели, чтобы захватчики завладели полезными бесунами. Видимо, надеялись, что оссы перетравят друг друга «Любоморами» и «Огнетворами», но мы оказались чуточку умнее. Вернее, хитрее. – Она повела плечами. – Да, Старик сделал это ради семьи.

Так же как ее дедушка, угробивший здоровье за долги сына.

Ради семьи.

Все надолго замолчали. Тишину прервал робкий вопрос Лики:

— А почему основатель не сжег дневник? Зачем он вообще что-то записывал?

Тьяна, Мару, Еникай и Гнев переглянулись между собой. Они понимали Старика. Дух исследователя и экспериментатора невозможно было изжить: как ни задавливай, он возьмет верх. Полезные бесуны, чудо магии и науки, не могли просто кануть в небытие. Остор Ястребог оставил им маленький шанс.

— Пора, – хрипло произнесла Гнев, бросив взгляд на часы. – О скоро появится у причала. Нам надо поговорить с ним и подготовиться к засаде. – Она поправила револьвер за поясом.

— Почему тень всегда приходит к причалу в это время? – спросила Тьяна.

— Потому что ему грустно.

Все вышли из комнаты. Запирая замок, Тьяна коротко глянула через плечо: хотела удостовериться, что между Медовичами установился мир. Мару что-то шептал Гнев на ухо, и та круглыми глазами смотрела на Тьяну. Поймав встречный взгляд, Гневлида поспешно отвернулась.

Ночь достигла пика и застыла, не желая идти на спад. Лунный свет, раньше казавшийся плотным покрывалом, истончился, остекленел и теперь покрывал мир, точно купол в оранжерее. Тьяне несложно было представить себя ядовитым цветком среди подобных. Все есть яд. Все есть яд.

Даже такая невинная девчушка, как Лика, носила в сердце отраву. Слепая покорность была ее ядом. Если бы Тьяна не встретила сокружницу в душевой и не рассказала правду, младшая Требух без возражений бросила бы учебу и уехала с матерью-убийцей. Сомнений не было: ничего хорошего не ждало Лику на этом пути.

Тьяна посмотрела Медовичу в спину. Он шел на пару шагов впереди и казался чуть более хрупким и юным в великоватой форме Еникая. Интересно: какой яд носит внутри Мару? Скрытность? Подавленную ярость? Желание раскрыть заговор любой, совершенно любой ценой?