Книга Сожгу мир ради тебя, страница 66 – Ханна Леншер, Таня Кель

Но мужчина все так же сидел.

Чай почти остыл, а из его чашки перестал идти пар.

Странная стратегия. Что он делает?

Ответа не было. Но в норме, когда что-то происходит с женой, муж либо кричит, либо плачет,

потом требует, обещает. Арканис же только смотрел на меня.

Стало как-то неудобно, хотя я уже давно забыла, как это. Но внутри образовалось неприятное

трение.

Вскоре за окном начало темнеть. Я слышала, как кто-то скользнул по коридору и,

остановившись у двери, замер. Хальтен, наверное. Но он ушел, видимо, решив, что рано еще.

В какой-то момент я заметила, что не отводила взгляд от Арканиса и уже долго. Я смотрела на

этого мужчину и не отворачивалась. Тоже странно. Будто мне стало интересно.

Когда опустилась ночь, Ксантир наконец тихо заговорил, не глядя на меня.

— Я всегда тебя любил. С первой ночи. Уже тогда знал, но упорно врал себе. И да, я был

трусом, когда решил, что тебе будет лучше без меня. Я не имел права так делать, но не могу

это отыграть назад.

Я слушала и изучала Арканиса. Смотрела на его сильные руки, длинные пальцы. Они когда-то

касались меня и переплетались с моими.

— Я люблю тебя, — продолжил он тихо. — Вот прям сейчас. Такую, как ты есть. Даже когда ты

не отвечаешь и в тебе нет чувств… Любую тебя. — Ксантир поднял глаза. — Уговаривать тебя

возвращаться не буду, Вивиан. Но послушай меня внимательно. Если ты не вернешься, я все

равно останусь. Буду рядом каждый день. Буду кормить тебя с ложки, если придется. Буду

умывать и укладывать тебя спать и буду просыпаться рядом с тобой. Я буду любить тебя без

чувств и памяти, даже если ты меня забудешь. И до конца жизни не оставлю тебя. Это мой

выбор, а не твой. Ты не должна возвращаться ради меня. Если хочешь остаться там, то я приму

это.

Под ребрами у меня что-то сжалось, но чуть-чуть. Легким отголоском.

— Я просто хотел, чтобы ты это услышала, — произнес Арканис. — Если решишь снять блок, я

буду с тобой, если нет — тоже. Я не уйду ни при каком из твоих вариантов. Понимаешь?

Кажется, мне это даже не безразлично. Странно.

Поморщившись, он поднялся и, подойдя ко мне, опустился на колени. А потом осторожно взял

мою руку. Поднес к губам. И я почувствовала приятные, мягкие поцелуи. Мужчина целовал

костяшки моих пальцев.

Как тепло.

Когда Арканис прижал мою ладонь к щеке, я ощутила щетину. Я помнила ее и узнавала кожей.

— У тебя есть манера щуриться от солнца. Одним глазом, потом другим. И смех у тебя звонкий.

Я полтора года не слышал твой смех, но так хочу снова его услышать. Но даже если не услышу,

я помню его, и это все у меня в голове. Если ты не вернешься, я буду помнить за тебя.

И вот тут меня прошло насквозь странное чувство. Я смотрела на лицо Арканиса и понимала,

что почти не помню его. Вот этот тонкий шрам на скуле. Он уже выветрился из моей головы.

Твердые губы. Когда-то я сходила по ним с ума, кажется.

Мне вдруг захотелось узнать его снова, потому что воспоминания улетучивались как дым.

Я изо всех сил старалась удержать эту мысль в голове, боясь, что она тоже сейчас погаснет,

как и все остальные. Но она продолжала слабо пульсировать.

Арканис чуть привстал и поцеловал меня, едва касаясь. Его губы дарили тепло, и тело

узнавало, тянулось к нему.

У меня в груди открылась полосочка света. Совсем крохотная, наверное, шириной с волосок. Но