Книга Сожгу мир ради тебя, страница 15 – Ханна Леншер, Таня Кель

Невольно я ухмыльнулся:

— Без меня ты ходячий генератор катастроф. Предпочитаю такую опасную бестию держать рядом,

чтобы хотя бы контролировать поток неприятностей, которые ты можешь принести.

— Я все сделала! Добыла книгу! — Она встала с кровати и подошла ко мне.

— Какой ценой?

— Тебя не должно волновать! Никто бы не справился, кроме меня!

Я развернулся к ней.

— А если бы на моем месте оказался другой?

От этой мысли внутри разлетелись неприятные искорки. Ревность.

— Да плевать, — обронила она.

И это прозвучало равнодушно, без огня и прежней злой страсти, которая всегда выдавала ее с

потрохами.

Схватив девушку за руку, я дернул ее на себя.

— Только попробуй хоть на миллиметр приблизиться к этому делу, — прорычал я, не отрывая от

нее яростный взгляд.

— И что ты сделаешь, если я не послушаю? Запрешь? Кто ты мне?

— Муж!

— Бывший!

Во мне кипел гнев и плавился раскаленными углями.

— Не проблема все восстановить. Готов на все, чтобы держать тебя на коротком поводке. Если

поженимся, имею полное право запереть тебя дома! Или услать куда-нибудь подальше.

— Для этого еще надо получить мое согласие, — безэмоционально хмыкнула Вивиан. — А я его

никогда не дам.

Мои губы тоже растянулись в улыбке, правда, хищной:

— Думаешь, у меня нет связей, чтобы все оформить без твоего согласия?

— Не посмеешь!

Она прикрыла глаза и вздохнула, как уставший взрослый от детской истерики:

— Ксантир! Давай поговорим спокойно. Без угроз. Тебе какая разница, чем я занимаюсь и куда

хожу?

И тут я не выдержал. Шагнул вплотную, но девушка даже не отстранилась. Свободной рукой

обхватил ее за шею: большим пальцем провел по венке. Жест, от которого она когда-то таяла за

секунду. Наклонившись, я едва коснулся ее губ своими. Проверил реакцию.

И на одно мгновение мне показалось, что пульс под моим пальцем стукнул сильнее. Густые

ресницы дрогнули. Или мне просто очень хотелось это увидеть.

Я чуть отстранился и посмотрел ей в глаза.

Там было пусто. Словно я только что коснулся не ее, а манекена в витрине.

Тишина растянулась на несколько секунд. Мы замерли. И вот это молчание пугало.

Отпустив Вивиан, я сделал шаг назад.

— Знаешь, Арканис. Ты просто неисправимый мерзавец. Странно, что я когда-то была в тебя

влюблена. Как могла не увидеть, что, кроме работы, тебя ничего не интересует?

— Я тоже тебя любил.

Вивиан без злости усмехнулась:

— Не утруждайся. Это слово в твоих устах ничего не значит. Скольким женщинам ты его

говорил?

Я ждал чего угодно — пощечины, слез, крика. Но получил всего лишь холодную усмешку.

Вот, кхар!

Однако я решил идти до конца и криво усмехнулся в ответ. А девочка изменилась. Передо мной

уже стояла не трепещущая студентка, готовая рассыпаться на осколки в моих руках, верящая в

каждое слово, а уверенная в себе женщина, которую не проведешь парой ласковых фраз. Только

что-то в этой уверенности было не так. Слишком гладко. И это безумно заводило. Однако

тревожило тоже. Пазл не складывался, и авантюра с борделем — поступок глупый,

саморазрушающий — полетела туда же, в копилку странностей. Эта Вивиан не была той, которую я

помнил.

— Буду говорить что угодно, чтобы остановить тебя от неприятностей.

— Почему?

Я застегнул рубашку и пошел к выходу, оставив Эшберд в недоумении.

Вот бы и мне знать ответ на этот вопрос.