Книга После развода. Одна в ином мире, страница 127 – Мартиша Риш

Чезаро

Я сходил в сад, собрал яблоневые ветки, дополнил их веточками жасмина и листом папоротника, не знаю уж, как и откуда он появился в этом южном саду. Когда вернулся в особняк, пламя в камине едва колыхалось над потемневшими углями. Разжечь его прямо сейчас или дождаться, пока очнется от ночной неги эльтем? Дров не так уж и много, но и прогореть быстро они не должны. Я взвесил в руках толстую ветку жасмина, жаль, она такая в нашем саду только одна. Прогорит эта, так придется вырывать весь куст из земли, бросать в огонь вместе с кореньями, чтобы было чему гореть.

Да и чёрт с ним! Гораздо хуже будет, если дроу не станет меня слушать, оттолкнет и сбежит в свой мир, одурманенный технологиями. А так она сама все увидит. Я стиснул зубы, отчего клык опять впился в губу. Полуоборот стал случаться со мной совершенно внезапно, а значит, скрывать свою суть от хозяйки нет ни малейшего смысла, все одно она прорвется наружу. Пришлось напрячь всю свою волю для того, чтоб скрыть обратно змеиный, заострённый клычок. Это хорошо еще, что язык не обернулся! Ненавижу, когда он внезапно выпадает наружу и свешивается чуть не до середины груди. Нелепый, в присосках и крошечных мягких шипах, ребристый и отчего-то алый. Впрочем, от тепла он становится ярко-зеленым с оранжевыми выступами и смотрится, откровенно говоря, ещё хуже. Н-да.

Я стиснул в руке договор. Никак не решусь отложить его в сторону, древние ставы, печати, отблески чужой силы, метки и печати драконьего пламени. А внизу документа — зияющая пустота, лишь робкий оттиск крови невесты. Жених пока не откликнулся на призыв. Но только пока. И я все сильней стискиваю чертов свиток в руке, магия щекочет мне пальцы. Наплевать! Я должен объяснить эльтем, во что ее угораздило влипнуть. Этот договор способен лишить мою любимую женщину всего. И даже дар свой она не сможет обратить против законного жениха.

Ее великая сила отныне ничтожна перед властью дракона и как будто некому ее защитить. Весь род эльтем Анны скован буквами договора, ни одна дроу их рода ей не поможет. Ни эльтем Эстель, ни кто-либо еще. Таков договор, такова сила крови. Анна сама поклялась не вредить жениху. Она просто оставила свой отпечаток внизу пугающего документа и что вышло, то вышло, обратно это не изменить.

Одной рукой я сложил поленья в камин. Пламя лизнуло омертвевшие ветви, дымок пополз в комнату, ветка жасмина качнула бутонами над углями перед тем как навечно увянуть, так и не подарив миру своего продолжения — семян. Всегда странно и больно смотреть на загубленную красоту, и не важно, какой была цель, что вызвала эту жертву.

Огонь все никак не разгорится, медлит, только облизывает язычками подношения, примеривается к ним, словно гурман к деликатному блюду чужого дома. Скорей бы все занялось! Мне чудятся шаги эльтем на втором этаже. Что, если она и вовсе не станет меня слушать? Сбежит сразу в свой мир, попадет в объятия жениха. Тогда больше я ее никогда не увижу, и дочь свою тоже. Как больно терять того, кого даже не успел подержать на руках, не успел увидеть, пусть издалека. Сейчас, я, кажется, готов был бы стать рабом в гареме эльтем, одним из многих других, лишь бы иметь возможность хоть изредка наблюдать за счастьем Анны, брать на руки свою кроху. Или нет? Скорей всего я бы сдох там от ревности и нескончаемого горя.