Книга Восточные сладости, страница 63 – Юлия Ляпина

— Ты так красива, так горяча. Ты пробуждаешь во мне дикое желание.

Доказательство прижалось к бедру Улуф, и она немедленно задергалась, понимая, что ее усилия тщетны — одолеть такую массу без оружия для нее невозможно.

— Тс-с, не бойся меня, дикая кошка! — попросил мужчина, продолжая свои чувственные ласки. — Ты так хороша, когда злишься, что я не могу устоять, но я никогда не причиню тебе боль.

Улуф испуганно замерла. Этот голос отдавался в ней чудной вибрацией, обнажал нервные окончания, заставляя поджиматься пальцы на ногах.

Она чувствовала его дыхание на своей щеке, вес его тела на своем теле, его странный, ни на что не похожий волнующий запах. Паника почему-то отступала, хотя голос незнакомца тревожил и возбуждал.

Издав короткий смешок, мужчина осторожно освободил девушке руки, легонько погладил ее, проведя руками от чувствительной шеи до бедер. Потом поднялся и, разблокировав дверь одним щелчком браслета, скрылся в коридоре.

Улуф осталась лежать. Адреналин, вскипевший в ее крови во время схватки, растворился, принеся усталость и даже слабость.

Она прокручивала в голове, словно кадры старинного фильма, движения незнакомца, мысленно охватывала взглядом его фигуру с мощными плечами и стройными ногами. Почему ее привлек незнакомый мужчина? Неужели это ее женская суть требует своего — и только?

Медленно и неохотно поднявшись, девушка поплелась в душ. Тренировка не удалась. Улуф опять будут мучить сны с таинственным незнакомцем в черной маске, только на этот раз более реальные…

* * *

После церемонии дня «Апельсиновых Цветов» Даут засиживался на работе далеко за полночь. Сидел за широким рабочим столом, почесывал световым пером кудлатую голову и литрами пил кофе. Целыми днями он собирал материалы, необходимые для отчетов, готовил таблицы и схемы… а вечерами писал нежные письма донье дель Суэйро.

Перед его глазами вставала высокая и очень женственная фигура, ноздри наполнялись ароматом апельсина, а кончики пальцев ощущали тепло ее кожи сквозь тонкое кружево перчатки. Мечты-мечты!

Донья Марисоль сначала опасалась коротких вежливых записок, потому что знала — ее почту проверяют. Но, видит Превышний, как же скучно сидеть в ее каюте! Без лугов и полей, без жаркого солнца и ежедневной работы! И она начала отвечать. Осторожно, сдержанно, но постоянно.

После обряда родства, проведенного, казалось, по чистой случайности, дон Авимеда запретил ей покидать каюту.

— Вы опозорили свой род! — кричал он, брызгая слюной и сжимая холеные пальцы на рукояти стека, с которым не расставался даже на корабле. — Теперь вы не более чем нищая девица, битая карта в колоде!

Хлопнув дверью, посол вышел из каюты бывшего специалиста по связям с общественностью и хладнокровно распорядился не выпускать донью Марисоль из покоев и ограничить ее рацион.

— Никаких сладостей и выпечки! Переведите донью на третью категорию питания.

Это означало, что девушку будут кормить как незнатную работницу легкого труда. Консервированные бобы, дешевые крупы, сублимированный белок и немного зелени для баланса.

Родственница супруги Правителя перестала быть наживкой, золотой блесной. В одну минуту она превратилась в обузу, в декоративный элемент. А зачем пустышку кормить и развлекать? Пусть полежит в углу, может, еще на что сгодится.