Книга Дорогами судьбы, страница 76 – Юлия Ляпина

— Где может быть веревка? — крикнул Тирос, с факелом наготове приближаясь к бьющемуся в яме чудищу.

— На шее! — крикнул в ответ Ивэн, приматывая веревку к дереву. Навь же, не сводя своих алых глаз с принца, вдруг обернулась хрупкой голубоглазой красавицей и принялась нежным голосом умолять принца подойти к ней, помочь, спасти…

Калабриан словно во сне поднял ногу, чтобы сделать шаг, и был сбит на землю наставником, а Тирос, подобравшийся к нави сзади, уже пилил своим мечом веревку, больше похожую на просмоленный морской канат. Меч хрустел и крошился, но веревка помалу поддавалась, а Амиран уже сидел на бьющемся в траве принце. Наконец, последние волокна веревки поддались, и навь, странно вывернув голову — так, словно у нее была сломана шея, — глянула тающими голубыми глазами в глаза герцога и осыпалась кучкой праха и полуистлевших костей. Принца заколотило сильнее, Амиран приник к нему всем весом, удерживая воспитанника, и наконец, закричав от боли, наследник престола обмяк. Тирос потрясенно оглядел останки нави, а подбежавший Ивэн ткнул в яму факелом:

— Нужно очистить огнем, Ваша Светлость, чтобы к принцу вернулись силы.

— Хорошо, давай разведем нормальный костер и спалим все.

— Веревки тоже, — кивнул Ивэн, — и… — мальчик замялся, — хорошо бы Его Высочество переодеть.

— Ты прав, молодец, давай посмотрим, что у нас есть в мешках.

К тому времени, как костер над местом упокоения нави разгорелся, Амиран раздел принца, тщательно обтер его чистой водой и по настоянию оруженосца — вином. Принц оставался бессознательным, но к щекам вернулся румянец, и дыхание было спокойным. Подумав, герцог смочил губы принца харранской настойкой, и вскоре принц очнулся, жалуясь на головную боль. Напоив Его Высочество остатками утреннего отвара из фляжки, путешественники быстро собрали вещи и тронулись на поиски тракта; солнце едва перевалило за полдень, и терять еще день не хотелось.

А вечером, ночуя на обочине наконец найденного тракта, герцог в осторожных выражениях высказывал леди Суонси благодарности за сообразительность и, светлея лицом, расспрашивал о ее каждодневных трудах. Ответ пришел быстро, и принц странно спокойно наблюдал за тем, как его друг читает послание, а затем прячет его в карман для метательного ножа на груди.

— Осуждаешь? — спросил герцог.

— Нет, любуюсь, никогда не видел тебя таким.

— А я никогда не встречал такой женщины, стойкой, верной и… — Тирос замешкался, подбирая верный эпитет.

— Теплой, — закончил за него принц. — Все верно, друг, если эта леди вносит в жизнь окружающих столько внимания и заботы, и если это то, чего тебе не хватало, я буду только рад выпить на вашей свадьбе.

— Ты не шутишь?? — Тирос изменился в лице и начал тревожно вглядываться в глаза друга.

— Нет, не шучу; побывав на краю смерти, бесславной и безобразной, я понял, что не успел сделать очень многое, даже не заглянул в глаза любимой, да и вообще… — принц помахал в воздухе кистью, показывая, как много ему захотелось успеть в этой жизни, потом оторвался от созерцания небольшого костерка и, глядя другу в глаза, произнес: — Я очень рад за тебя и за леди; надеюсь, вы примете мои извинения и подарок на свадьбу.

— Непременно! — герцог успокоился и вложил в сундучок изысканно вырезанный красноватый лист, сорванный с ближайшего куста.