Книга Дорогами судьбы, страница 56 – Юлия Ляпина

— Подаришь парочку?? Давно таких хочу, — старик неожиданно расплылся в беззубой улыбке.

— Я еще не знаю, что они умеют, — запинаясь, проговорила Гелла.

Шаман расхохотался, потом утер ладонью слюну и сказал:

— Покажу, так подаришь? Не бойся, плохого не сделаю, а если будешь их магией подкармливать — они тебе икру отложат.

Деваться было некуда. Старик ловко подхватил одну лягушечку и посадил себе на голову; квакуша сидела смирно, а над вытянутыми ладонями старика неожиданно собрался сизый дымок, и герцогиня увидела степь, табун лошадей и красивую орчанку в длинном платье, увешанную украшениями, встречающую гостя поклоном.

— Видела? Это я за младшей женой ездил, и так можно любые мысли показать, а еще можно так.

Шаман ухватил из горшка черно-зеленую лягушку в оранжевую крапинку и, спрятав ее в кулаке, осторожно подул, лягушка на миг стала словно прозрачной, и некоторые ее части замерцали алым цветом.

— Вот, это лекарям полезно, подышит больной на лягушку, подышит, и все его болячки сразу видны!

— Спасибо большое, — поклонилась Гелла. — Выбирайте себе, каких хотите.

— Да этих вот и возьму.

Шаман сгреб лягушек в широкие ладони и, ласково что-то им шепча, пошел к столу. Жены его, видимо, ко всему привычные, даже аппетита не потеряли, поглядывая, как шаман делится с лягушками кусочками овечьего сыра и поглаживает разноцветные спинки. А воины орки с усмешкой посматривали на герцогиню, видимо, представляли ее во дворце за столом, полном разноцветных лягушек. После ужина смешливая Кира потащила Геллу кормить лягушат тем же овечьим сыром:

— Только к каждому кусочку немножко магии добавляй и поглаживай, тогда они только у тебя еду брать будут.

Утром шаман вышел проводить гостей с лягушками в руке и на прощание вручил Сатре причудливый амулет с конским зубом в середине:

— Это охрана до самой границы, а там уж вампирьи тропы пойдут.

Сатра, Гелла и Кира благодарно поклонились и тронулись в путь.

Принеся извинения леди Сепфоре, принц оставил голубков ворковать одних, а сам вышел в небольшой разросшийся сад вокруг дома. В его душе царило недоумение — легкие отношения с женщинами при дворе, молодость и вседозволенность привели к тому, что он практически ничего не знал о серьезных отношениях между мужчинами и женщинами. Флирт, развлечение, утеха тела — не более.

Правда, иногда ко двору приезжали супружеские пары мелких дворян, и среди них находились верные супруги, но о них при дворе рассказывали анекдоты и всячески посмеивались над столь отсталыми отношениями. Конечно, у принца были отец и мать, но он всегда воспринимал их как Короля и Королеву, официальные приемы, подарки, тезоименитства и выражение почтения.

Калабриан не мог представить мать, смеющуюся шуткам отца или кусающей яблоко под грохот лошадиных копыт, а вот Тирос, очевидно, знал об этом больше — он так смотрел на леди Сепфору, словно его взгляд достиг тихого берега после жестокой бури. Незаметно Калабриан дошел до маленького, давно не чищеного пруда и присел на толстое бревно в тени высоких вязов. Машинально вынул из кошеля амулет, подаренный богиней, и увидел маленькую искорку, замерцавшую у края.

Первое желание побежать, показать искру герцогу, было тщательно подавлено. Нельзя, Тирос там объясняется со своей провинциальной красоткой, нужно дать им немного времени, все равно они планировали задержаться в Сарриане еще на один день. Шумно подышав, Кэл убрал амулет обратно в кошель, и вдруг на нос ему спланировал листок, принц отбросил его и замер: у его ног переливался пурпуром листочек осенней виноградной лозы.