Книга Другая любовь, страница 21 – Юлия Ляпина

А проснулась от того, что мое лицо обнимали ледяные ладони. Подняла взгляд и заплакала. Сакен. Здесь. Худой-худой, замученный, небритый. Он улыбался, глядя на меня:

— Ты здесь, вы здесь! – шептал он, жадно целуя мои волосы, лицо, руки.

От него сильно пахло усталостью и машиной.

— Ты вернулся! – улыбнулась я сквозь слезы, – родители знают?

— Я сразу к тебе.

— Иди, мойся, я тебе чаю принесу и суп погрею! – сразу всполошилась я, – Иди-иди, а то Наталью Ивановну напугаешь!

Он нехотя встал и пошел в душ, а я аккуратно выбралась с нашего лежбища, обложила детей подушками и потопала на кухню. Четыре месяца, пятый, живот едва выступал под свободной домашней туникой, но все, же двигалась я уже иначе.

Мылся Сакен долго. Скрипел бритвой, фыркал, смывая мыло с лица, в конце даже запел что-то неразборчивое. Я тем временем накрыла стол, подогрела еду, открыла банку остренького лечо. Он вышел в одном полотенце и снова жадно уткнулся в мои волосы. Мы молчали. Я не торопила его – захочет, сам расскажет, но тихо радовалась, что не успела перебраться в общежитие. Сакен явно был очень рад тому, что мы живем в его доме.

Потом он ел, не отводя от меня жадного взгляда, после ужина вышел на крыльцо и закурил. Я удивилась. Прежде ни разу не видела его с сигаретой.

— Прости, малыш, я брошу, – пообещал он, обнимая меня.

Но сын решил, что запах табака для него слишком экстремальный «аромат» и я отстранившись склонилась над белым снегом выплескивая пустой чай, который успела попить. Сакен сразу спал с лица:

— Оля, что случилось? Ты заболела? Отравилась?

— Нет, – я слабо улыбнулась в ответ, утирая губы, – просто твой сын не любит запах табака.

— Сын? Мой сын?

— Наш, – я поймала его мозолистую руку испещренную шрамами и положила на свой живот.

Малыш еще не успокоился и хорошенько отпинал папу за отравление воздуха. Сакен все понял – скомкал пачку и бросил в ведро для растопки печи.

— Я рад. Знаешь, пока я был там, – он махнул куда-то на запад, – все время сожалел, что ты была на таблетках.

— Таблетки не сработали, – успокаивающе сказала я. – Твои родители в курсе, что скоро станут бабушкой и дедушкой. И дети очень ждут братика.

— Сын, точно сын? – Сакен все еще не мог поверить.

— Точно. Прости, я не стала тратиться на снимок, но мне даже в карте написали «мальчик».

Мы еще постояли, обнявшись, пока меня не затрясло от холода, потом вернулись в дом. Дети уже встали и деловито потрошили вазу с печеньем. Увидев Сакена, девчонки все бросили и побежали к нему – обниматься. Только Даня смотрел настороженно, отвык, забыл. Но потом бочком-бочком подошел ближе, и первый забрался к Сакену на колени.

Дети восторженно пищали, рассказывали наши новости, показывали игрушки и фотографии, поэтому мы не услышали, как открылась дверь и, вошел Рашид. Увидел Сакена, сглотнул, постоял, не зная, куда девать пеструю сумку – наверняка Наталья Ивановна прислала что-нибудь вкусненькое под девизом «это не тебе, это моему внуку»! Я улыбаясь подхватила ненужную ему ношу и отошла в сторону.

Ох как отец и сын обнимались! Мне казалось, отощавший Сакен просто хрустнет, как кузнечик в объятиях отца, но обошлось. Немного успокоившись мужчины снова сели за стол, а детей я отправила в детскую – одеваться и идти гулять по густо выпавшему свежему снегу. Только вывела их во двор, как через заднюю калитку появилась Наталья Ивановна: