Книга Другая любовь, страница 12 – Юлия Ляпина

— Доброе утро, Оля, – целовать шею ему было неудобно, поэтому он просто развернул меня и поцеловал в губы, вызвав волну недоумения у детей.

Еще бы, они уже и не помнили, что мама с кем-то целовалась. А мне опять сорвало крышу – ну разве можно так потрясающе целоваться? Бывший муж мог после поцелуя поморщиться и вытереть рот рукой, а сейчас меня целовали, заставляя терять голову и отвечать с такой страстью, словно этой ночью мы тихо спали, не касаясь друг друга.

— Хочешь есть? – спросил он, оторвавшись от моих губ.

В ответ жалобно булькнул желудок.

— Яичницу?

Я только кивнула.

— Иди умойся, сейчас сделаю.

Пока я в обалдении плескала ледяную воду в лицо, и драила зубы щеткой, из комнаты пополз аппетитный запах жареного, кофе и чего-то такого, чего у меня никогда не было. Сакен действительно пожарил яичницу со всем, что нашел в холодильнике – кусочек колбасы, зелень, помидорка, даже сыр. Сварил кофе, и посыпал его тертой конфеткой, придавая удивительный вкус. Я упала на табурет и едва не закапала слюной тарелку.

Проголодались мы оба, так что смели еду в несколько минут, выпили кофе, и тут я зависла – а что дальше? У меня не было отношений с мужчинами кроме мужа. С ним секс заканчивался либо сном, либо обедом, а потом наваливались домашние дела. Сейчас же я просто не знала, как быть? Собираться и ехать в магазин? Вести детей в парк? Или скромно ждать, пока мужчина что-то решит?

Он все решил. Глянул в окно, и предложил съездить в лес! Боже мой, да я уже лет семь не была в лесу! Пыльный город врос в мою плоть и кровь, заковал серыми домами, спутал ноги лентами проводов. Я собиралась как на пожар – моментально организовала девчонок одеваться, впихнула сына в прочный трикотажный комбинезончик, натянула джинсы, футболку с длинным рукавом, повязала бандану. Что еще? Запас воды, сок детям, пяток яблок и печенье. Готовы!

Сакен смотрел на наши сборы с удовольствием. Не мешал, но незаметно отлавливал мелкого, устремившегося к двери. Подавал старшей оброненную ленту, утешал младшую, что ее косынка ни чем не хуже моей банданы, успокаивал меня, когда я вдруг пугалась того, что он видит, как я суечусь и нервничаю. В итоге через сорок минут мы вывалились в душный полдень, пропитанный запахами пыли и выхлопных газов.

Неподалеку от подъезда находилась платная стоянка, обнесенная высоким сетчатым забором. Сакен попросил нас подождать на детской площадке, а сам быстро пошел к будке охраны. К моему удивлению дети бодренько принялись строить куличики с помощью забытых кем-то формочек, так что десять минут ожидания прошли вполне спокойно. Потом на дорожку въехала машина, окно открылось, выглянул мой начальник:

— Оля, садитесь, – улыбнулся он.

И почему я раньше считала, что его скуластое лицо вырезано из дерева? Оно очень подвижное и улыбчивое, а мелкие морщинки у глаз его не портят, а украшают. Видимо я стояла как завороженная, пялясь на него, потому что Сакен вдруг смутился, вышел из-за руля и начал усаживать детей. В этот момент я и отмерла. У него в машине было детское кресло! И не одно. А для старшей нашелся ремень с детской пряжкой. Да и сама машина была не той глянцево-черной штучкой, на которой он приезжал на работу. Скромный серебристый «минивен». Как раз такой, чтобы мы все поместились с удобством.