Книга Кикимору вызывали?, страница 98 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Неужели это все взаправду, все про нее и для нее? Карина ведь до последних нескольких месяцев была свято уверена, что никогда не выйдет замуж. Она всегда была слишком непоседливой, прямолинейной, острой на углах и с несгибающимся хребтом. Все это никак не клеилось с образом примерной жены и матери, хозяйки дома, которая дальше ближайшей церкви может годами не выбираться.

Карине хотелось бегать по городу за коллекционером редких ингредиентов для амулетов, разоряющим королевский зоопарк, или искать в доках контрабандную икру огненной саламандры, пока вылупление не начало еще один пожар. Ей хотелось преследовать, докапываться до истины и чувствовать упоительное удовлетворение, когда она снова спасла положение и, может быть, даже чьи-то благополучие или жизнь.

И, сколько бы она ни говорила с Аугусто, сколько бы ни успокаивала себя – внутри все еще извивался гнусный червячок страха. Боязнь быть неподходящей, непринятой, неправильной. Хороша же женушка, которая домой возвращается после заката, по уши в болотной тине! Это сейчас дон Медина смотрит на нее этими влюбленными глазами и уверяет, что ему все равно, и даже жениться необязательно, лишь бы была рядом. А что, если через месяц или через год, через десять даже – он устанет примиряться с ее выкрутасами и разочаруется?..

Карина резко перестала наворачивать круги по комнате и хлопнула в ладоши, приводя себя в чувство.

Ну, разочаруется он, и что? Разводов в Гишпании нет, а с их графиком работы они при желании могут вообще не встречаться! Вот сейчас они всюду ходят и ездят вдвоем. Если это изменится – тогда и посмотрим, как быть!

А прямо здесь и прямо сейчас ее – вот всего через пару стенок отсюда – ждет жених. Красивый, до умопомрачения галантный и заботливый – и влюбленный в нее до звездочек в глазах. И Карина его – прямо здесь и сейчас – любит. И хочет, действительно хочет, подойти к алтарю и сказать «да», и утащить наконец этого прекрасного настойчивого идиота в спальню их старого, но уютного дома…

А все «что если…» и «когда-нибудь…» пусть идут лесом и не высовываются, пока Карина их не раздавила каблуком с серебряной подковкой!

Кикимора встрепенулась, приподняла тонкий подол и неторопливо спустилась вниз. Довольный Густаво, изображающий отца невесты, предложил девушке свой локоть и неторопливо повел по церковной дорожке к жениху.

Вообще, у Карины в столице было не так уж много знакомых, а родни – так и подавно никого. Она ожидала, что церемония будет тихой и уютной. Но сначала о свадьбе прознали родственники Аугусто, а потом присутствовать на венчании пожелали юные инфанты – и теперь церковные скамьи полнились утирающими скупые слезы счастья родителями, ухмыляющимися задорно братьями-сестрами-кузенами, чопорными тетушками и улыбающимися одними только глазами представительными и суровыми дядюшками. На средних скамьях кикимора с улыбкой заметила чепец Ниньи. Рядом расположились сыскари, кто в парадной одежде, а кто и в рабочей форме – прибежали сразу после смены. Среди шумно шушукающегося моря молодых людей словно айсберг возвышался дон Алонсо – прежний начальник Аугусто и Карины.

Невеста вслушивалась в звуки органа и медленно шла по длинному красному ковру к высокому красивому мужчине в черном с серебром камзоле. Он ждал ее. Протягивал к ней руки и наконец принял из рук Густаво, и смотрел так пронзительно, что плотная кружевная мантилья едва не задымилась!