Книга Марсельская сказка, страница 51 – Елена Букреева

Я облегчённо вздохнула. Реми. Значит, его зовут Реми. А Фабрис, дрожащий то ли испуга за свой товар, то ли от гнева, явно не был бестирийцем, жаждущим моей крови. Хотя, сейчас мои запасы явно иссякли.

— Мне это осточертело, — Фабрис склонился над Реми. Что ж, должного пугающего эффекта это не возымело: даже сидя Реми был выше, чем стоящий перед ним Фабрис. — Рынок открылся четыре, четыре, будь ты проклят, часа назад. А что ты делал? Развлекался с этой потаскухой, пока я ждал тебя?

— Да как вы смеете?! — вспыхнула я, но заметив свою ногу на коленях Реми, поумерила свой пыл. — Он спасал мне жизнь.

— А ты кто такая, чтобы рот открывать? — Фабрис взглянул на меня из-под густых бровей. — Тебе слова не давали!

— Не смейте указывать мне, что делать! Вы говорите с уважаемой леди! Грубиян! — Реми схватил меня за плечо, вероятно, в попытке успокоить, но это было совершенно бесполезно. — Вы брызжете ядом из-за небольшого опоздания? Я бы посоветовала вам попить травяных настоек, но это ведь будет бесполезно. Вы настоящий псих.

— Прошу тебя, умолкни, — сквозь зубы прорычал Реми.

— Ах, я псих?! — он всплеснул руками и повернулся к Реми. — Я смотрю, ты не только за рыбой, ты и за девицей своей уследить не можешь! Знаешь, что? А я тебе не заплачу. Мне надоело возиться с тобой! И вот ещё что! Забери-ка свои вещички из дома моей матушки, все мы тут сопли тебе подтираем, а с этим пора кончать! Если рыба окажется тухлой, то лучше мне на глаза не попадайся! Ах да, и про долг свой не забудь!

С этими словами, плюясь и кляня всех вокруг, Фабрис наклонился, схватился за ручки тележки с рыбой и направился в противоположную от нас сторону. У меня перехватило дыхание, щеки неистово запылали, а в висках разразилась болезненная пульсация. Чёрт, чёрт, чёрт! Это всё из-за меня! Реми уничтожит меня, заставит поплатиться за это… что мне теперь делать? Паника, захлестнувшая разом, вдруг в тот же миг вытолкнула оттуда всё лишнее.

Взяв себя в руки, я набрала воздуха в лёгкие и повернулась к нему.

— Реми, мне очень, очень жа…

Но он вдруг одним лишь своим сверкающим взглядом велел умолкнуть.

— Говоришь, в Париж тебе надо? Ну что ж, будет тебе Париж.

Что чувствует человек, когда вся его жизнь переворачивается с ног на голову?

Страх? Счастье? Или, может быть, предвкушение?

Когда Реми протянул мне руку в негласном требовании скрепить наш уговор, я почувствовала… облегчение. Оно сотнями мурашек пробежало от макушки и до самых пят, заставив вздрогнуть и глупо, может быть, даже как-то по-детски широко улыбнуться. Да, это определённо было оно, облегчение, такое свободное, такое тёплое и такое сильное, прямо как его ладонь, сжавшая мою. И это чувство было таким ясным, таким простым и отчего-то знакомым, словно я жила с ним всю жизнь и всё ждала, когда же кто-то пробудит его, отгонит вечное напряжение и ожидание худшего. Я смотрела на незнакомца перед собой улыбающимся взглядом и почему-то строго верила, что худшее осталось позади. Сколько ему лет? Почему у него нет своего дома? Не связан ли он с бестирийцами? Не убьёт ли он меня, как только мы свернем за угол? Я не знала, я совершенно ничего не знала о нём, но эта странная уверенность почему-то вселяла надежду. Он не казался плохим человеком. Он в самом деле мог меня спасти. Но… почему?