Книга Марсельская сказка, страница 15 – Елена Букреева

— О яркой, как вспышка, яркой и запоминающейся, — тихо сказала я, переведя взгляд на Шарлотт.

— Но ты же знаешь: вспышка длится всего мгновения.

— А воспоминания о ней могут остаться навечно. Видишь ли, Лотти, стабильной и тихой любви до гроба я предпочту яркий роман, пусть даже он разобьёт мне сердце. Любовь должна быть полна приключений. Испытаний. Двое постоянно должны проверять свои чувства на прочность. Понимаешь, о чём я говорю?

— Тогда, боюсь, Розалинда и впрямь зря задумала бал. Кажется, она совсем тебя не знает.

В глазах моих тотчас вспыхнул неистовый блеск — результат пламени, разверзшегося в душе. Я улыбнулась Лотти, опустив взгляд на записную книжку в своих руках, а затем вновь посмотрела на картину за её спиной. Шарлотт права. Розалинда совсем меня не знает.

А потому она и представить не может, на что я способна.

Вечером в субботу наше поместье стало напоминать цирковую арену с соответствующей ей разношёрстной программой. Она включала и жонглирование судьбами, и выступление подопечных талантливого и безжалостного дрессировщика, и лживые, но превосходные в своей невозможности иллюзии. Еда, напитки и музыка были приятным дополнением к этому весьма неприятному зрелищу, у которого не было зрителей — каждый, кто пересекал порог нашего дома, так или иначе нарекал себя клоуном, хотел он этого или нет. Мне было до тошноты омерзительно участвовать в подобном мракобесии, особенно, когда мне было известно, как известно каждому, что именно я являлась гвоздём программы. Эдакий затравленный медведь в цепях, которого выведут в конце шоу, когда гости совсем заскучают. Я уже видела их заинтересованные, сальные, сочувствующие взгляды на себе, представляла, как они тычут в меня пальцами и ждут, когда я раскрою перевязанную пасть, чтобы на них нарычать, но не смогу вымолвить и слова. Став поводом для насмешек и жалости, я непременно привлеку внимание тех, на кого больше всего рассчитывала Розалинда — на покупателей. О, они отвалят немаленькую сумму за дикого зверя в обличии хорошенькой молодой особы с дипломом и скверным характером, чтобы затем снова запереть её в клетке и лишить голоса. Безвольное существо, измученное и разбитое, но несомненно дорогое и необходимое каждому неуважающему себя пижону.

Ах, как я ненавидела эти чёртовы цирки.

Тем не менее, у меня не оставалось никакого другого выбора, кроме как принять правила бессовестной игры своей отчаявшейся матери. Хотя, признаюсь, ещё позавчера, проснувшись утром и осознав, что вся эта нелепица с балом мне не приснилась, я первым делом отыскала Гилана и потребовала как можно скорее вывезти меня из Дирлтона. Попытки успехом не увенчались — он оказался предан матери, как гвардеец монархии. Это было ожидаемо. Как и её выпад с маскарадом. Сценарий был написан давно, и я должна была честно играть свою роль: быть кокетливой и милой, вести светские беседы и производить на неженатых мужчин впечатление идеальной будущей супруги. Что ж, это именно то, чем я собиралась заниматься на протяжении всего сегодняшнего вечера. Однако разве в цирке не случалось ничего из ряда вон выходящего? Например, медведь мог сорвать с себя цепи и, может быть, не разорвать в клочья всех, кто попадёт под его свирепый взгляд, но точно цапнуть на память и оставить пару шрамов после встречи с собой.