Книга Марсельская сказка, страница 112 – Елена Букреева

— Милочка, я получаю от этого истинное удовольствие, — с улыбкой протянула Луиза, крепче сжимая мои ладони. — Разве это не наш святой долг — помогать несчастным и обделённым?

Улыбка тотчас сползла с моего лица. Ангельский нимб над головой Луизы растворился, белые крылья за её спиной обратились в прах, и я увидела её истинный лик — уродливый и безобразный. Но какой бы ни была моя досада, я не могла её винить. По правде говоря, я ведь ничем от неё не отличалась. И этот момент, этот, быть может, решающий миг, будто обнажил и мою изнанку тоже, и я увидела своё отражение, столь же некрасивое, в чём-то даже совершенно омерзительное.

В конце концов, я не сердилась на Луизу за её слова. У меня просто не было права на это.

— Ну, полагаю, теперь мы можем спуститься вниз, взять себе пару коктейлей и дожидаться наших мужей. И куда они только пропали? За все годы брака Бартем ни разу не поделился со мной своими планами! — Луиза взяла меня под локоть и потащила прочь из спальни.

Позднее мы спустились на первый этаж и вышли на задний двор, где расположился бассейн, по периметру которого разместились высокие столики. Я всегда мечтала о бассейне в Роузфилде, но после несчастного случая с моей двоюродной бабушкой Мэй, его решено было забетонировать. Хотя едва ли он смотрелся бы в Роузфилде лучше, чем здесь. С глянцевой лазурной водой, этот бассейн манил окунуться в свои прохладные воды, в то же время, достаточно было и просто любоваться им, стоя у самой кромки с бокалом ледяного напитка в руках. Он ярко выделялся на сплошном зелёном фоне заднего двора, и даже огромные букеты насыщенных сиреневых люпинов не забирали его внимание. Я подошла ближе, глотнув приторно-сладкого коктейля, когда позади меня раздались голоса. Обернувшись, чтобы увидеть, наконец, Реми, я разочарованно вздохнула. Это была молодая супружеская пара, незнакомая мне, и Луиза с восторженным визгом подбежала к ним, оставляя меня одну.

С каждой минутой прибывало всё больше гостей. Они поглядывали на меня, обособленно стоящую у бассейна с бокалом в руке, и не решались подойти. Возможно, Луиза рассказала им о том, кем я являюсь, вернее, кем не являюсь, и вскоре они потеряли ко мне всякий интерес. Впервые на светском мероприятии я находилась в тени, и это было мне только в радость — никто не докучал надоедливыми расспросами, никто не пытался залезть мне в голову. И каждый раз я боялась поднять на этих людей свой взгляд — страх узнать в одном из лиц кого-то из бестирийцев душил меня, сдавливал мои рёбра, даже несмотря на то, что прежде, чем посадить меня в авто к Луизе, Реми пояснил, что Верн скорее сожжёт все свои деньги в камине, чем станет прислуживать бестирийцам. Поверить в это было трудно. Отчаянные времена требовали отчаянных мер.

И отчаянных связей.

— Луиза, любимая, ты выглядишь сногсшибательно! — сквозь музыку и голоса гостей вдруг прорвался восторженный возглас Верна.

Я напряглась всем телом, медленно обернувшись. Реми застыл в широком дверном проёме, хмурясь и ища кого-то взглядом, и когда он наконец заметил меня, его лицо вытянулось, а губы приоткрылись. То, что я увидела в этот миг в его глазах… это было не объяснить словами. Щёки мои залились румянцем, на губах невольно мелькнула улыбка, и я подошла к нему, обходя людей, уже столпившихся на заднем дворе, чтобы, остановившись напротив, не найти слов и смущенно опустить взгляд. Реми смотрел на меня так, словно прежде никогда не видел, так, словно знает меня всю жизнь, словно всю жизнь мной дорожит. Это было восхищение, неприкрытое и естественное. Меня напугала реакция собственного тела, напугал бешеный стук сердца, напугало тепло, разлившееся в душе и устремляющееся куда-то вниз живота. Окрылённость, пустота в голове, мандраж… я хотела раствориться в этом моменте, хотела, чтобы он никогда не заканчивался, чтобы за нашими спинами был слышен чей-то смех и звон бокалов, на фоне звучала неизвестная музыка, а его глаза всегда горели этим бурным и незнакомым огнём.