Книга Вне себя, страница 80 – Елена Букреева

Кровь яростно приливает к щекам. Я будто саму себя уличила в чем-то очень неприличном, неправильном, общественно осуждаемом. Да и как, как я вообще могла в него влюбиться? Его не существует. Вернее, той версии Влада, в которую я влюбилась, не существует. Есть лишь оболочка высокомерного боксера, испытывающего чувства к Мире и отшившего меня в первые же секунды нашего знакомства.

И от этого почему-то становится так стыдно. Мой папа сказал бы мне, что это прекрасно и это настоящее чудо, за которое надо бороться. Но моя мама посоветовала бы, нет, потребовала бы быть реалисткой и вернуться к Никите. Кого я должна послушать? Что я должна сделать?

По всем законам нашего безумного союза именно в этот момент Влад должен появиться здесь, но его нет. Я повсюду ищу его взглядом, но он просто не приходит. Черт, неужели он правда злится? Но почему? Ведь он сам влюблен в Миру!

Я должна поговорить с ним. Должна узнать, правда ли это. Что, если Мира сама себе это придумала?

Поеду в больницу. Он точно будет там. Мы поговорим, и все встанет на свои места. Мы ведь всегда разговариваем. Я скучаю по нашим разговорам.

Надо только поспешить.

Я уже собираюсь вырулить с университетского двора, чтобы побежать к метро, когда кто-то резко хватает меня за запястье и затаскивает за угол здания факультета Искусств. Моя спина больно ударяется о холодный кирпич, сердце от испуга подпрыгивает к горлу. Тёмная фигура нависает надо мной, чёлка закрывает его лицо, но когда он смахивает её, я мгновенно узнаю этот взгляд.

Дима.

— Знаешь, Полин, я просто обожаю тусоваться. Ну, вся эта тема с алкоголем рекой, горячими танцами от девчонок... и такими, как сказать, глубокими разговорами по душам на кухне с челом, которого ты первый раз в жизни видишь. Есть же в этом что-то атмосферное. А тебе, тебе вообще нравится тусоваться?

Трудно говорить, да, в общем-то, и думать, когда кто-то прижимает тебя к стене и держит свою огромную ладонь у твоего виска, как бы опираясь о стену, но и предупреждая: «Одно неловкое движение, и я расколю твою чепушку, как грецкий орех».

Я искренне не понимаю, как такой беззаботный и позитивный человек, как Влад, мог дружить с таким человеком, как Дима. Один его взгляд пробирает до костей. А эта идиотская ухмылка с ироничной угрозой... он мнит себя кем-то, кто наделен достаточной властью, чтобы делать все, что ему вздумается. Как в тех подростковых сериалах в Нетфликс, где главный герой в татуировках и с сигаретой за ухом зажимает девчонку в углу, и все восхищаются им, а потом постят в интернете нарезки таких моментов с подписью «он такой загадочный и такой горячий».

Да нет, он просто напыщенный придурок, который тщательно работает над своим образом и пытается казаться круче, чем он есть, чтобы скрыть пустоту в своей душе. Вот только это не сериал, а жизнь, и я не девочка, которую можно вот так загнать в угол.

Я не та девчонка. Я ещё трусливее. Потому что если он как-то причастен к аварии, в которую попал Влад, лучше мне не рыпаться.

— Ты язык проглотила? — его голос становится ниже, а сам он чуть ближе наклоняется ко мне, отчего в нос ударяет резкий запах сигарет и каких-то дешёвых духов.

— Не нравится, — сглатываю я и отвожу взгляд.