Книга Вне себя, страница 64 – Елена Букреева

Но вдруг происходит нечто совершенно неожиданное.

— Черт с ним, с этим чаем и конспектами, я хочу тебя поцеловать, — сказав это, Никита резко сокращает расстояние между нами, обхватывает ладонями мои щеки и со всей силы целует.

О господи.

У меня подкашиваются ноги, но он, к счастью, не разрывает поцелуй и, подхватив меня за талию, несет к подоконнику, чтобы усадить на него. Все происходит так внезапно, что у меня мгновенно отказывает мозг. Я даже секунду себе не могу отвести на счастливый визг. Остаются лишь ощущения, лишь инстинкты. Я обнимаю его руками за шею и обвиваю ногами талию, наслаждаясь его теплыми губами, ласкающими мои губы.

Боже, это даже лучше, чем когда ты понимаешь, что тебе хватило пряжи на изделие…

Губы Никиты спускаются к моему подбородку, и когда перебираются на шею, я вся покрываюсь мурашками. Вскинув голову, я зарываюсь пальцами в его волосы, но жажда поцелуя настолько сильная, что я притягиваю его за волосы к себе. Его ладони крепко стискивают мои бедра, прижимая к себе так тесно, что я чувствую его каждой клеточкой своего тела.

— Как давно я хотел это сделать, — рычит мне в шею знакомый голос, и губы, более напористые и мягкие, вновь поднимаются к моим губам.

— Я тоже, я так ждала наш поцелуй… Боже…

Он целует меня иначе. Собственнически, смело, кусая мои губы и переплетая наши языки. Он кружит мне голову, колени начинают дрожать, а жар от его губ стремительно несется куда-то вниз живота.

Это совсем на него не похоже, и мне это так нравится…

Но затем он вдруг отстраняется.

Взгляд серых глаз исподлобья заставляет меня замереть. Легкие заполняет запах мятной жвачки. А волосы слишком короткие, чтобы оттянуть их пальцами.

Влад смотрит на меня хищником и улыбается, нахально вскинув одну бровь.

— Охренеть! — выдыхаю я и резко сажусь, сжимая мокрыми ладонями холодный атлас моей простыни.

Сердце грохочет в пересохшем горле и висках, меня колотит, а вокруг лишь темнота. Я чувствую запах своего вишневого диффузора, и паника понемногу начинает отступать. Нет ни Никиты, ни Влада. Я в своей комнате.

— Боже, приснится же такое, — шепчу я и тянусь к ночнику, чтобы включить его и найти стакан воды.

Но стоит только теплому свету озарить мою комнату, как на краю кровати вдруг появляется знакомый силуэт. Я вскрикиваю и отодвигаюсь к изголовью, пока знакомый голос с усмешкой не спрашивает.

— Приснилось, что пряжа запуталась?

Несколько секунд я смотрю на Влада немигающим взглядом, давая себе время, чтобы прийти в себя. Но образы из сна начинают нагло атаковать сознание, и я снова тянусь к тумбе, чтобы взять стакан с водой.

— Нет, — между глотками отвечаю я, избегая его пытливого взгляда.

— Ну, конечно нет, иначе ты бы не стонала и не говорила, как ждала поцелуя.

У меня замирает сердце, напоследок выбрасывая всю кровь к щекам. Вот черт. А он продолжает ухмыляться, и мне так хочется зарядить в него подушкой, но ведь она же, черт возьми, пройдет мимо него.

Так что приходится нападать словесно.

— А ты что, «Сумерек» насмотрелся? — прошипев это, я натягиваю одеяло до подбородка. — Это только там романтично, когда Эдвард наблюдает, как Белла спит. В реальности это крипово.

Мне очень нравится наблюдать за тем, как эта самодовольная ухмылочка медленно сползает с его лица. Но слишком долго я все же не даю себе на него смотреть. Потому что эти его губы…