Книга Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают, страница 54 – Юрий Фурсов

Севрина Мальт.

Женщина, которая учила Ренара доверять Памятным Домам, знала о местах, которых эти Дома не видели.

Глава 4. Семь безупречных алиби

Ренар дочитал последнюю строку еще раз, будто повторное чтение могло изменить ее смысл, затем аккуратно положил лист рядом с остальными записями Ивары.

— Никому об этом пока не говорим.

Я ожидала чего угодно, только не этого.

— Даже Саверну?

— Особенно Саверну до проверки.

— Вчера ты рисковал должностью, потому что доказательство против меня оказалось ненадежным. Сейчас у нас есть запись Ивары, где прямо сказано, что Севрина знала о слепых комнатах, и ты предлагаешь спрятать ее.

— Я предлагаю сначала выяснить, что именно она знала.

— И чем это отличается?

Ренар собрал листы в одну стопку и повернул их краем к себе, выравнивая. Это движение я уже знала: так он выигрывал несколько секунд, когда ответ требовал точности.

— Тем, что знание о старых помещениях не делает человека убийцей.

— А шесть заключений?

— Не делает.

— Визит к Вассенам?

— Не делает.

— Закрытая ниша?

— Пока мы даже не знаем, кто подписал работы.

— Предупреждение Иваре не ходить в старую часть вашего дома?

— Тоже не делает.

Я оперлась ладонями о стол.

— Что тогда вообще сделает?

— Доказательство.

С этим человеком невозможно было спорить красиво. Он постоянно портил хорошие обвинения здравым смыслом.

— Хорошо. Как будем проверять?

— Начнем с самого простого. Где находилась Севрина во время каждого из шести преступлений.

Я не сразу поняла, к чему он ведет.

— Думаешь, у нее есть алиби?

— Я ничего не думаю. Хочу знать.

— И если есть?

— Тогда версия, что она лично совершала убийства, становится слабее.

— Не исчезает.

— Зависит от алиби.

Он встал.

— Ты куда?

— В центральный архив.

— Я с тобой.

— Нет.

Я даже не стала возмущаться сразу. Подождала, пока он дойдет до двери.

— Ренар.

Он обернулся.

— Я уже не основная подозреваемая.

— Верно.

— Домашнее ограничение снято.

— Тоже верно.

— Мы договорились, что завтра вместе едем к Вассенам.

— Да.

— Тогда назови хотя бы одну разумную причину оставить меня здесь.

— Ночь.

Я посмотрела в окно.

За стеклом действительно было темно.

— Это причина не идти пешком.

— Центральный архив находится в дворцовом квартале. После полуночи туда допускают только сотрудников палаты с ночным разрешением.

— А ты сотрудник палаты.

— Да.

— Значит, проблема только во мне.

— Именно.

Он открыл дверь.

Я успела сказать:

— Тогда принеси копии.

Ренар остановился.

— Чего?

— Всего, что касается местонахождения Севрины в даты шести смертей. Не пересказ. Документы.

— Ты все равно почти не читаешь.

— Поэтому сядешь рядом и прочитаешь.

— Я начинаю понимать, почему Сара устает после разговоров с тобой.

— Сара намного терпеливее.

— В этом никто не сомневается.

Он ушел.

Я осталась одна с бумагами Ивары и неприятным ощущением, что впервые за последние два дня мне совершенно нечего делать.

Оказалось, это хуже постоянной беготни.

Пока были стены, планы, расстояния и противоречия, я могла работать. Стоило остаться в тишине, как память вернула мне Москву.

Не всю.

Один вечер.

Трещину над расширенным проемом.

Сухой хруст внутри кладки.

Лестницу в нескольких шагах.

И мысль, которая успела появиться перед тем, как все оборвалось: подрядчик все-таки снял слишком много.