Книга (не)покоренная для Монстра из Бездны, страница 66 – Инесса Голд

Я не просила. Я соглашалась.

«Морван. Я здесь. Я готова платить».

Тени в углах палаты дрогнули. Они начали удлиняться, извиваться, как живые, ползти к центру комнаты. Амулет обжег руку, подтверждая контакт.

Но вдруг тени замерли.

Они не рассеялись, они… застыли. Остановились в движении, словно время споткнулось.

А потом я услышала это.

Снаружи, со стороны двора, где стояли «лучшие стрелки Веридиана», раздался звук.

Это был не выстрел. Не крик. Не взрыв.

Это был высокий, пронзительный свист. Звук, с которым воздух мгновенно превращается в твердое тело. Звук миллиона замерзающих капель.

Треск лопающегося камня. Звон разбивающегося металла.

Я бросилась к окну.

Прожекторы во дворе погасли. Но темно не было. Двор сиял мертвенно-голубым светом.

Фигуры солдат застыли в неестественных позах, покрытые коркой льда. Стволы мушкетов разорвало изнутри.

Ксилия не стала ждать рассвета. Она пришла раньше. И она принесла зиму с собой.

Высокий, пронзительный свист за окном оборвался, но тишина, последовавшая за ним, была страшнее любого крика. Это была тишина вакуума, тишина мира, в котором остановилось время.

А затем дверь палаты закричала.

Это не был скрежет петель или стон дерева. Это был звук умирающей материи. Молекулярная структура метровой стали менялась за доли секунды под воздействием температуры, близкой к абсолютному нулю. Металл сжался, потерял пластичность и превратился в хрупкий кристалл.

По поверхности массивной двери, запертой на все засовы, побежали паутинки трещин.

ДЗЫНЬ.

Звук был тонким, почти мелодичным, словно лопнула струна арфы. И следом за ним дверь просто рассыпалась. Она не вылетела внутрь от удара — она осыпалась на пол грудой ледяной крошки и осколков, похожих на битое бутылочное стекло.

В проеме стоял туман. Густой, стелющийся по полу, белый пар.

Из тумана вышла она.

На Леди Ксилии больше не было маскировки светской львицы. Иллюзия человечности спала, как шелуха. Ее кожа сияла внутренним, мертвенно-бледным светом, словно она была выточена из лунного камня. Глаза превратились в сплошные бельма без зрачков и радужки — два окна в ледяную пустыню.

За ее спиной, дрожа и сжимая в потных руках дорогой револьвер, жался Корвин. А по бокам от нее, соткавшись из морозного пара, плыли Ледяные Тени — полупрозрачные силуэты с длинными, вытянутыми конечностями-лезвиями.

«Ты думала, стены остановят зиму, дитя?» — ее голос больше не звенел колокольчиком. Он шуршал, как сухой снег по насту. — «Зима проходит сквозь камень».

«Огонь!» — крик Риса раздался откуда-то сбоку, из коридора.

Он не успел войти в палату до того, как дверь рухнула, но он успел занять позицию.

Мушкет в его руках рявкнул, выбросив сноп пламени. Это были особые пули, начиненные алхимическим огнем, предназначенные для сжигания монстров.

Свинец устремился в голову Ксилии.

Она даже не подняла руку. Она просто посмотрела на пулю.

В метре от ее лица снаряд замер, словно увязнув в густом сиропе. Огонь вокруг пули мгновенно погас, сменившись инеем. Кусок свинца, покрытый ледяной коркой, со звоном упал на каменный пол и раскололся.

«Как примитивно», — вздохнула Ксилия.

Она шевельнула пальцем, и Ледяные Тени сорвались с места.

Рис отбросил бесполезный мушкет и выхватил шпагу. Он был лучшим фехтовальщиком Гильдии, но нельзя убить сталью туман.