Онлайн книга «Иномирная колючка его высочества»
|
Пальцы Императрицы невольно скользнули по массивному золотому перстню на правой руке. Под крупным рубином, в потайном отделении, покоились остатки того самого ядовитого порошка. Она ослушалась отца. Втайне от всех, через своего верного цепного пса, связалась с алхимиком и получила порцию «Поцелуя спящей сиены». Особенность этого яда заключалась в его дьявольской механике. Попадая в организм, он, не проявляя симптомов, сутки блуждал по кровеносной системе, сливаясь с ней. И только в эти первые двадцать четыре часа его можно было обнаружить. А потом — всё. Яд бесследно растворялся, отыскивая в теле самый уязвимый, болезненный орган. Он методично разрушал его, вызывая симптомы естественной болезни. Инфаркт, отказ почек, кровоизлияние — жертва умирала, а лекари лишь констатировали трагическое стечение обстоятельств. Но... Октавия до боли сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. «Почему эта гадость до сих пор жива и невредима?!» Сутки уже прошли. Октавия ожидала, что дворец зажужжит от внезапной болезни темной магианы. Она должна была уже слечь, быть в агонии, харкать кровью! Но вместо этого донощики шепчут ей, что девочка жива и здорова! То, что на прогулке (как передала одна из приставленных к ней служанок) девка чихнула — это кур на смех. Яд алхимика не вызывает насморк. Он несет смерть! Октавия чуть скосила глаза. В нескольких шагах, сливаясь с тенями деревьев, бесшумно вышагивал Кай. Его лицо, как и всегда, было непроницаемым, но Императрица знала: он тоже не понимает, что происходит. Ошибки быть не могло. Де Валери проглотила яд, а это билет в один конец. Обратного пути от «Поцелуя сирены» не существовало в природе. Холодок, не имеющий ничего общего с приятной прохладой фонтанов, пробежал по позвоночнику Октавии. «Здесь определенно что-то не так, — мысли Императрицы заметались, анализируя факты. — Она проглотила яд и не просто выжила, а не проявила ни единого симптома…» Тиберий продолжал что-то увлеченно говорить о торговых пошлинах, но его слова превратились для нее в бессмысленный фоновый шум. Октавия понимала — темная гнилушка непростая девица. К ней нужно присмотреться гораздо внимательнее. И пусть де Валери физически не сможет родить Ривиану из-за яда бесплодия, оставлять ее в живых, оставлять ее во дворце было нельзя. Опасно. Она представляла собой угрозу, природу которой Октавия пока не до конца понимала. А то, что Императрица не понимала и не могла контролировать… уничтожалось. 41. Ни на минуту не оставить Ривиан В покоях повисла тишина. Я замер, продолжая прижимать к себе напряженную Кирию, и медленно перевел убийственный взгляд на младшего брата. Дариан, вальяжно привалившись к дверному косяку, сиял ослепительной, совершенно нераскаявшейся улыбкой. В его зеленых глазах плясали откровенные, издевательские бесстыдства. — Дариан, — процедил я сквозь зубы, нехотя разжимая объятия и позволяя Кирии сделать спасительный шаг назад. — Ты не вовремя. Колючка тут же поправила свое платье, гордо вскинула подбородок и попыталась нацепить на лицо маску невозмутимой ледяной девы. Получилось у нее это плохо — на щеках полыхал предательский румянец, а сапфировые глаза метали в меня грозовые молнии. — Ну почему же не вовремя? — хмыкнул брат, делая шаг в комнату и по-хозяйски оглядываясь. — Я слышал, леди Кирия неважно себя чувствует. Служанки шептались про какие-то целебные травы и купальня. Но, брат мой, — он театрально взмахнул рукой, — лежать в горячей воде — это так скучно! Предлагаю способ куда более эффективный, — Дариан остановился, заговорщицки понизил голос и, глядя прямо на Кирию, хитро подмигнул: — Лекарственная настойка на особых северных ягодах. Выжигает любую хворь изнутри. С радостью составлю компанию столь очаровательной леди в процессе лечения. |