Книга Иномирная колючка его высочества, страница 127 – Юлия Зимина

Наконец, когда солнце начало переваливать за зенит, а очередной сановник бубнил о нехватке зерна в северных амбарах, к моему креслу бесшумно подошел неприметный паж с серебряным подносом, на котором стоял кубок с вином.

— Освежитесь, Ваше Высочество, — покорно пролепетал он, низко кланяясь.

Я взял кубок, и в этот момент пальцы пажа едва ощутимо коснулись моей ладони.

В моей руке оказался крошечный, туго свернутый бумажный свиток.

— Благодарю, — сухо бросил я, делая глоток. Паж тут же растворился в тенях зала.

Естественно я не стал разворачивать послание при всех. Дождался окончания доклада сановника, холодно объявил перерыв в приемах и стремительным шагом покинул зал. Миновав анфиладу коридоров, я скрылся в своем кабинете.

Тяжелая дверь щелкнула засовами. Я остался один.

Сердце стучало как кузнечный молот. Я подошел к окну и, повернувшись спиной к дверям, развернул крошечный свиток. Почерк был торопливым, нервным.

Я пробежался глазами по коротким строчкам заключения.

Воздух со свистом вырвался из легких. Пальцы с силой сжали пергамент, а челюсти стиснулись до ломоты.

«Чистейший концентрат. Яд искусственного, алхимического происхождения. Летальность — абсолютная. Противоядия в природе не существует...»

И ниже более корявым почерком:

«Поцелуй спящей сирены».

Название ледяным сквозняком прошло по позвоночнику. Я знал об этом яде.

Читал о нем в закрытых секциях императорской библиотеки. Древняя, чудовищная разработка свихнувшегося алхимика, которая строжайше запрещена во всем мире.

Даже простое хранение этого порошка каралось немедленной смертной казнью.

Я помнил пугающий механизм его действия до мельчайших подробностей. Попадая в организм, яд никак не проявляет себя в течение первых суток. Он бесшумно блуждает по кровотоку, выискивая самое слабое место, самый уязвимый орган. А затем всасывается в него без остатка, не оставляя ни единого следа ни в крови, ни в теле в целом. Орган начинает стремительно чахнуть, разрушаться, вызывая симптомы естественной, но смертельной болезни без малейшей возможности к излечению.

Воздух застрял в горле. Я покачнулся, опираясь рукой о подоконник. Шок был настолько сильным, что перед глазами поплыли темные круги.

Теперь мне всё стало понятно. Пазл, мучивший меня долгие годы, наконец-то сложился в единую, омерзительную картину. Именно так умерла моя матушка. Моя бедная, нежная мама… Она угасала день за днем от «неизвестной хвори», корчилась в агонии и так страдала, пока лучшие лекари Империи лишь беспомощно разводили руками, не находя следов отравы. А эта тварь… Октавия… всё время крутилась рядом с убитым горем отцом, фальшиво вытирая слезы кружевным платочком и выказывая ему свое безграничное «сочувствие», прокладывая себе путь к короне.

И теперь она решила использовать его снова. Хотела убить меня. А вместо этого… обрела на смерть ни в чем не повинную Орию. Девушка была обречена. Ни один лекарь Света, ни одно зелье в этом мире не могло ее спасти. Противоядия просто не существовало.

Я закрыл глаза, пытаясь подавить рвущийся из груди яростный рык. Мои руки дрожали от бешенства. Октавия перешла черту. Она подписала себе смертный приговор, и я лично, своими руками, приведу его в исполнение. Но сначала… сначала мне нужно вернуться в свои покои. К Кирии. К моей единственной надежде на чудо.