Книга Иномирная колючка его высочества, страница 108 – Юлия Зимина

Я чуть прищурилась, рассматривая стоящего передо мной мужчину. Широкие плечи, хищная грация, волевой подбородок, эти проклятые глаза цвета расплавленного золота... Будем откровенны — чисто физиологически Ривиан был великолепен. Делить с ним постель вряд ли стало бы пыткой для любой нормальной женщины. Мое тело, помнящее тепло его рук, предательски отзывалось легким покалыванием.

Но оставляло меня не это.

В империи патриархат. Статус наследного принца, а затем и Императора, обязывает иметь гарем. Цветной Толпу напудренных девиц, ждущих своей очереди.

Таков закон, соблюдаемый веками. А я... я собственница. Эгоистичная, жадная до мозга костей. Я не делалась своим мужчиной. Идея делить постель с человеком, который завтра пойдет «исполнять долг» в соседней спальне к какой-нибудь зефирной баронессе, вызывала во мне злость.

Ривиан замолчал. Он внимательно изучал мое лицо, не получив ни восторженных вздохов, ни слез радости.

— Я вижу, — его голос стал тише, — тебя что-то смущает.

Я медленно кивнула. Лукавить не было смысла.

— Смущает. Ваше Высочество, — ровно произнесла я.

— И что же? — Ривиан вопросительно приподнял брови. — Скажи мне. Я решаю любую проблему.

— Любую? — я усмехнулась, с вызовом глядя на возвышающегося надо мной принца. — Видишь ли… я не терплю конкуренции. Вообще. Если я вступлю с мужчиной в связь, если буду делить с ним ложе, то рядом с ним не должно быть места для других женщин. Ни для единой женщины. Ни для гарема, ни для фавориток, ни для случайных связей ради «императорского добра».

Ривиан замер, хлопнув ресницами.

— Ты сможешь удовлетворить мою… маленькую прихоть? — бросила я, глядя ему прямо в глаза.

Шок. Это было самое точное описание того, что отразилось на лице наследника Империи. Его золотистые глаза расширились. Он смотрел на меня так, словно я только что потребовала от него спрыгнуть с дворцовой башни без страховки.

Предложить наследному принцу, будущему правителю, отказаться от вековых законов и традиций? Это было не просто нагло. Это было немыслимо.

В гостиной повисла напряженная тишина. Воздух между нами заискрил. Я кожей чувствовала, как сталкиваются наши ауры: мой холодный, циничный расчет и его многовековые устои, впитанные с молоком матери. Искра, еще одна... Мы смотрели друг на друга не мигая, и казалось, что сейчас эта комната просто взлетит на воздух от перепроизводства напряжения.

Я мысленно отсчитывала секунды, уверенная на двести процентов, что сейчас он рассмеется мне в лицо, назовет сумасшедшей и напомнит о моем истинном месте в пищевой цепи.

Но Ривиан не засмеялся.

Его взгляд потемнел, обретая какую-то пугающую, фанатичную решимость. Он медленно закрыл глаза, глубоко вздохнул, словно сбрасывая с плеч невидимый, тяжелый груз, а затем посмотрел на меня.

— Я принимаю твои условия, — хрипло, но твердо произнес он. — Ты будешь моей единственной женщиной.

Моя челюсть, вопреки всем законам корпоративной выдержки, слегка отвисла.

— Что? — я недоверчиво моргнула. Мне показалось, что у меня галлюцинации. — Ты... согласен? Отказаться от гарема? От всех наложниц? Ради... меня?

И тут атмосфера в комнате изменилась по щелчку пальцев. Напряженный, суровый наследник испарился. Его место занял тот самый наглый, самоуверенный котяра, который терся о мои ноги.