Книга Ненужная жена красного дракона, страница 72 – Виолетта Весна

Райгар резко посмотрел на него.

— Мой отец знал?

— Узнал слишком поздно.

— Почему мне не сказали?

Эвран опустил глаза.

— Потому что после её смерти началась война. Потом засада. Потом твой отец погиб, а меня взяли. Те, кто знал, либо умерли, либо молчали.

Кайрен подошёл ближе.

— Отец пытался помочь Лиаре?

— Да.

Райгар стоял неподвижно.

Элиана видела, как эта правда меняла что-то внутри него. До сих пор он жил с памятью об отце как о суровом красном драконе, о князе, о жертве предательства. Теперь к этому образу добавлялось другое: человек, который пытался остановить цепь, приведшую Элиану к алтарю.

— И всё равно договор остался, — сказал Райгар.

Эвран кивнул.

— Малгрей подделал часть записей. Остальное спрятал за печатями совета. После смерти князя никто не задавал вопросов.

— Я не задавал, — произнёс Райгар.

Элиана услышала в его голосе не самобичевание, а приговор самому себе.

— Вам было сколько? — спросила она.

— Двадцать два.

— И ваш отец только что погиб.

— Это объясняет. Не оправдывает.

Она вдруг устала от того, как легко они оба находили вину в себе и как тяжело — дорогу из неё.

Женщина с лицом Лиары стояла у конца галереи.

Она наблюдала.

— Ты увидела достаточно? — спросила она.

Элиана повернулась к ней.

И теперь боль не ослепляла.

Наоборот. Делала зрение яснее.

— Вы не память храма.

Улыбка женщины стала тоньше.

— Нет?

— Память показала мне мать настоящей. А вы пришли с её лицом, чтобы заманить.

Свет вокруг фигуры дрогнул.

Айрис схватила Элиану за рукав.

— Назад.

Но Элиана не отступила.

— Кто вы?

Женщина медленно развела руки.

Лицо Лиары начало меняться.

Не таять. Сдираться.

Как маска из пепла.

Под ним не было человеческого лица. Только тьма, в которой светились серые трещины. Фигура стала выше, тоньше. Платье превратилось в длинные полосы дыма. Вокруг неё закружились голоса — десятки женских голосов, чужих, печальных, злых.

— Я то, что осталось от тех, кого не отпустили, — сказала она.

— Я страж порога. Я суд пепла. Я голод храма, который триста лет питали незавершёнными клятвами.

Кайрен обнажил меч.

— Ненавижу, когда красивые женщины оказываются древним голодом.

Райгар поднял пламя.

Серый страж рассмеялся.

— Огнём? Здесь? В доме тех, кто хоронил твоих предков?

Пламя Райгара дрогнуло.

Не погасло, но стало тяжелее.

Элиана почувствовала, как храм давит на него. Не нападает. Судит. Красное пламя здесь было не хозяином, а обвиняемым.

— Не тратьте силу, — сказала она.

Райгар посмотрел на неё.

— Ты знаешь, что делать?

— Нет.

— Это уже стало тревожно привычным.

— Зато честно.

Кайрен пробормотал:

— Они даже перед древней сущностью спорят как супруги. Это почти трогательно.

Страж порога протянул дымную руку.

— Хранительница Вейр, ты пришла за правдой. Правда дана. Теперь плата.

Райгар шагнул перед Элианой.

На этот раз она не успела остановить.

— Нет, — сказал он.

Слово ударило по храму красным жаром.

Страж повернул к нему голову.

— Красное пламя снова желает платить вместо женщины?

— Я плачу за свои ошибки.

— Твои ошибки не рождали её кровь.

— Но мой дом надел на неё цепь.

— И ты хочешь искупить это смертью? Как удобно для гордого мужчины. Умереть проще, чем жить рядом с той, кого ранил, и каждый день оставлять ей право не простить.

Эти слова ударили точно.