Книга Ненужная жена красного дракона, страница 115 – Виолетта Весна

— Любовь без мужества становится предательством.

Видение ударило в Теренса так сильно, что он упал на колени в настоящем.

Элиана не могла двинуться.

Память продолжалась.

Лиара, уже умирающая, одна в сером свете. Перед ней — Сайла, молодая, без маски.

— Я не успела закрыть путь, — говорит Лиара.

— Но я оставлю дочери выбор.

— Как?

Лиара снимает с шеи тонкую цепочку. На ней маленький пепельный камень.

— В её крови будет суд. В её сердце — боль. Но если рядом с ней окажется пламя, которое не потребует власти, Пепельная Заря станет не казнью, а исцелением. Запомните это.

— А если пламя потребует?

— Тогда она должна сжечь мост.

— Даже если полюбит?

Лиара закрывает глаза.

— Особенно если полюбит.

Видение погасло.

Элиана стояла в круге, дрожа.

Слова матери звенели в ней, как разбитое стекло.

Особенно если полюбит.

Хранилище потребовало цену.

Перед ней возникли три светящихся осколка — её собственные воспоминания.

Первое: детство в саду Вейров, Теренс подставляет ей руки, когда она боится спрыгнуть со стены. Он смеётся, она прыгает, он ловит.

Второе: первая ночь в Альтароне, письмо Райгара на столе, слова «Не принимайте договор за чувство».

Третье: поцелуй в её покоях, его осторожная рука, его «я буду учиться», тепло рассветного света между ними.

Голос хранилища произнёс:

— Отдай одно. Память за память.

Теренс поднял голову.

— Возьми мою!

Сайла резко сказала:

— Нельзя.

Элиана смотрела на три осколка.

Детство с братом. Если отдать — боль предательства станет проще, но вместе с ней исчезнет и то, что когда-то было настоящим. Она перестанет помнить, что Теренс не всегда был трусом.

Письмо Райгара. Если отдать — станет легче любить. Исчезнет первая, самая холодная рана. Но вместе с ней исчезнет часть правды, которую нельзя забывать.

Поцелуй. Если отдать — сердце снова станет защищённее. Тепло уйдёт. Надежда станет тише.

Голос повторил:

— Выбирай.

Элиана подняла голову.

— Нет.

Сайла побледнела.

— Хранилище требует цену.

— Я заплачу. Но не памятью, которую вы выбрали.

— Так нельзя.

— Все древние места говорят так перед тем, как ошибиться.

Серый свет вспыхнул вокруг неё.

Элиана положила вторую ладонь на грудь.

— Я отдаю память о страхе, который заставлял меня верить, что чужая любовь всегда станет клеткой.

Хранилище замерло.

— Это не воспоминание, — сказала Сайла.

— Это память тела. Она старше картинок.

Перед Элианой возник новый осколок.

Она увидела себя маленькой, стоящей за дверью отцовского кабинета, где мужчины решали судьбу рода. Увидела себя подростком, когда ей впервые сказали, что женская покорность спасает дом. Увидела себя в карете перед Альтароном, уверенную, что брак — это всегда клетка, просто иногда позолоченная.

Она не отдавала осторожность.

Не отдавала разум.

Не отдавала боль.

Она отдавала убеждение, что близость неизбежно означает потерю себя.

Осколок дрогнул.

И рассыпался.

Хранилище приняло плату.

Лёд под ногами треснул.

Сайла отступила.

— Невозможно.

Элиана устало усмехнулась.

— Запишите это в память. Вам пригодится.

Стена хранилища раскрылась.

Внутри, на ледяном постаменте, лежала шкатулка Лиары.

Та самая. Светлое дерево. Герб Вейр. Запах лаванды.

Элиана протянула руку.

И в этот миг дверь хранилища взорвалась чёрным пламенем.

Сайла вскрикнула. Теренс бросился к Элиане, закрывая её собой, но его отбросило к стене.