Книга После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть, страница 62 – Виолетта Весна

На двери висел лист допуска. В лаборатории не было посторонних. Мила ждала в кафе и получила право войти только при медицинском вызове. Я сама согласилась на эти условия вчера, но сейчас закрытая дверь всё равно напомнила комнату в филиале «Баланса», где Денис объяснял сотрудникам преимущества нового приложения.

Разница находилась не в двери. Здесь я знала цель, могла остановить работу и получила копию карты до начала.

Нина сверила номера контейнеров с квитанциями, взвесила каждый до вскрытия и поставила камеру за границей рабочего стола. Я получила не сами документы, а микродозы, которых хватало на два полных исследования. Третью часть оставили в областном хранилище на случай независимой экспертизы.

Я проверила коды на крышках. Они не совпадали с теми, что стояли в первичном акте: хранилище провело слепую замену. Только Нина имела таблицу соответствия, запечатанную в отдельном конверте. Зое заранее сообщили тип реакции положительного контроля, но расположение спорных образцов не раскрыли.

— Я раньше видела визитку и согласие, — сказала я. — По цвету микродозы могу предположить, где краска.

— Отмечено как возможное распознавание, — ответила Нина. — Полной слепоты нет. Поэтому приборный спектр снимет второй специалист после вашей остановки, без сообщения вашего вывода.

Отдельный сотрудник находился в соседней комнате и не видел лабораторию. Ему передадут только закрытые чашки. Два метода не становились независимыми полностью — работали с одним материалом, — но хотя бы не подстраивались под одну формулировку.

— Если две попытки будут испорчены? — спросила я.

— Третью сегодня не проводим, — ответила Нина. — Запрашиваем новые смывы и объясняем расход материала. Желание получить ответ не является основанием использовать резерв.

Я подписала объём выдачи. Рядом с моей фамилией стояли подписи Зои и Нины. Арсений наблюдал как инспектор дела, но не касался образцов.

До начала мы измерили фон пустого подноса, воздуха и моей одежды. Серый индикатор на рукаве показал ноль. Температура комнаты — двадцать один и восемь; пальцы — тридцать два и четыре. Обоняние и вкус в норме: я различила мяту, кофе, соль и сахар.

Я приготовила три чашки проявителя. Первая предназначалась для чистой пары, вторая — для известного контакта, третья — для рабочих образцов. Температура, масса и время совпадали.

На отрицательном контроле появилась слабая серая линия.

Ответ, который мне хотелось получить, находился в третьей чашке. Можно было назвать серую линию фоном: она была тоньше установленного порога. Но в чистой паре связи быть не должно.

— Останавливаю работу, — сказала я. — Контроль загрязнён.

Зоя Петровна кивнула. Нина внесла время в протокол. Арсений ничего не сказал.

Мы нашли причину через двадцать минут. Один пакет с чистыми палочками стоял на той же полке, где вчера сушилась ложка после учебного контакта. Воздуха хватило, чтобы полынный проявитель поймал слабый перенос.

Нина не приняла причину на веру. Мы проверили наружную поверхность пакета отдельной контрольной каплей. Серая линия повторилась. Затем сняли смыв с полки — он дал тот же слабый фон.

— Загрязнение лабораторной среды, — сказала Нина. — Не образцов дела. Но первая попытка полностью недействительна.

Она перечеркнула страницу одной диагональной линией, сохранив все записи читаемыми. Я поставила подпись рядом с причиной отмены.