Книга После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть, страница 44 – Виолетта Весна

— Почему вы стали резчиком? — спросила я.

— Это связано с делом?

— С вашей рукой. Вы сказали, что старое повреждение влияет на операции. Если не хотите отвечать, так и скажите.

Он прошёл несколько шагов молча.

— Восемнадцать лет назад в Рябинове произошёл разлом природной жилы. Частная лечебница незаконно откачивала воду, защитный контур не выдержал. Я был стажёром аварийной службы.

Я слышала о разломе. В новостях его называли «Рябиновской ночью»: три разрушенных дома, десятки пострадавших, вода с активным следом в городском водопроводе.

— Я удерживал вредную связь, пока отец закрывал узел, — продолжил Арсений. — Резак перегрел нервы. Чувствительность в двух пальцах вернулась не полностью.

— Ваш отец тоже был инспектором?

— Начальником участка. Позже выяснилось, что он знал о первых признаках откачки и отложил проверку. Владелец лечебницы был его другом.

— Его осудили?

— За служебное сокрытие. Он считал, что успеет решить без публичного дела и защитит друга от закрытия. Не успел.

Теперь я понимала, почему Арсений отделял факт от удобного вывода даже там, где вывод казался очевидным. И почему предпочитал предписание обещанию.

— Вы помогли ему закрыть узел, а потом дали показания?

— Да.

— Он вас простил?

— Нет.

У реки стоял киоск с чаем. Я купила два стакана и спросила, прежде чем протянуть второй:

— Можно?

— Можно. Без сахара.

Правой рукой Арсений взял стакан не сразу. Сначала проверил, не слишком ли горячая крышка, затем обхватил его тремя пальцами. После ночной работы кончики двух остальных, вероятно, ещё плохо различали температуру. Он не прятал движение, но и не объяснял его, пока я не спросила.

— Почему остались в Рябинове после суда над отцом?

— Здесь не хватало резчиков. И разлом продолжал давать мелкие связи ещё семь лет.

— То есть из чувства долга?

— Сначала из злости. Потом научился отличать её от работы.

— Получилось?

— Не всегда.

Мы сели на скамью. На другом берегу рабочие меняли доски на причале. Обычный город жил рядом с местом старой аварии, не превращая каждую прогулку в памятник.

— Я уехала отсюда в восемнадцать, — сказала я. — Сначала учиться, потом работать. Бабушка просила приезжать чаще. Я переводила деньги и считала, что это почти то же самое.

— Не то же.

— Знаю.

Он не стал говорить, что я не виновата. Вина существовала в точном размере: я редко приезжала, позволила Денису вести бабушкины бумаги, не проверила дом после похорон. Она не включала подделку подписи и морок.

— Почему вернулись сейчас? — спросил Арсений.

— Сначала хотела продать. Потом увидела, как сильно Денис хочет купить. Плохая причина для нового дела.

— Для начала проверки — достаточная. Для жизни придётся найти другую.

— Я уже нашла три партии чая, требование на миллион восемьсот пятьдесят и наставницу, которая исправляет мои записи красной ручкой.

— Аргументы разной силы.

— Красная ручка пока сильнее.

Он коротко усмехнулся. Разговор мог закончиться на безопасной шутке. Вместо этого я открыла защищённое хранилище на телефоне.

— Когда я стала главным технологом, Денис дал мне пакет служебных приложений. Я прочитала раздел о формулах и подписала. Остальные пролистала по заголовкам.

На экране появился скан. Пункт восемь разрешал компании использовать мою электронную подпись для внутренних актов распределения сырья и подтверждения приложений к производственным договорам. Не для залога недвижимости. Но достаточно широко, чтобы Денис утверждал: я сама делегировала подписание.