Книга Академия Хроноса, страница 39 – Екатерина Богданова

— Ну как ты? — поинтересовалась Кико, заметив, что я открыла глаза.

— Странно, — честно ответила я. — В голове одновременно столько информации и так ясно, словно она совершенно пустая.

— Ясная голова — это хорошо, — усмехнулась кикимора. — Но ты все равно из комнаты завтра не выходи.

Я мельком взглянула на окно и с удивлением отметила, что уже наступили вечерние сумерки.

— Да-да, ты проспала полдня, — подтвердила мои мысли подруга. — Вон на столе ужин. Хотя ты, наверное, знаниями сыта, — язвительно добавила она.

Я медленно встала, боясь головокружения, но за исключением навязчивой мигрени, мое самочувствие было вполне сносным.

— Спасибо, — поблагодарила я ее за заботу, садясь за стол.

— Не за что. Вот объемся хмельных пиявок на праздник болотной нечисти, и тогда ты будешь со мной возиться, — пообещала подруга.

— Договорились, — улыбнулась я в ответ.

Еда опять горчила, но я старалась абстрагироваться от вкуса и глотать через силу, не понаслышке зная, что такое голодные обмороки. Господин Прожирани никогда намеренно не морил нас голодом, но случалось, забывал выделить обеспечение для питания своих невольников, и в первые годы нам с мамой доставались остатки от обедов хозяина, которыми уже полакомились другие слуги. В общем, ничего не доставалось. Это позже, когда бухгалтерию начала вести мама, невольникам стало полегче. Мама даже умудрялась сэкономить, чтобы купить теплую одежду для всех.

Очередной кусочек хлеба застрял в горле от неожиданного стука в окно.

Кико подскочила и принялась колотить меня ладонью по спине, отчего становилось только хуже. Глаза застилали выступившие слезы, в висках стучали тревожные молоточки, я же уже начала задыхаться, а подруга со все большим рвением колотила меня по спине.

«Я сейчас так глупо умру, так и не научившись всему, чему бы могла», — подумала я в панике, и избиение моей спины прекратилось.

Только откашлявшись и вдохнув полной грудью, я поняла, что остановилась не только Кико, замерло все вокруг! Взглянула в окно и увидела перепуганную веснушчатую мордашку рыжего Саламандрика, как называла его кикимора. В действительности парня звали Салимо, в честь славного предка, совершившего много подвигов, о чем поведал мне сам Саламандрик за завтраком. От неожиданного удара по спине я упала грудью на стол, прямо на тарелку с ужином.

— Ой, прости! — воскликнула Кико. — Ты как? Дышать можешь?

— С трудом, — прохрипела я, выпрямляясь и осматривая испачканную блузку.

— Ну и получит же у меня сейчас кто-то! Кто бы ты ни был! — возмущенно потрясая кулаком, проговорила соседка, направившись к окну.

— Он ни в чем не виноват, — проговорила я перед тем, как скрыться в ванной, чтобы привести себя в порядок.

Кикимора в этот момент затягивала в комнату несчастного Салимо, схватив бедолагу за шиворот.

Выйдя из ванной, я обнаружила парня, за обе щеки уплетающего мой потрепанный ужин и одновременно пытающегося что-то рассказать кикиморе с набитым ртом. Как ни странно, Кико прекрасно его понимала и взволнованно кивала головой в такт бубнящему Саламандрику.

— Что случилось? — спросила я, присаживаясь на свою кровать и расчесывая отмытые от еды волосы.

— Да ерунда, — отмахнулась подруга, наигранно изображая безразличие к тому, что рассказал парень. Салимо, к слову, смолк и бросал на меня взгляды исподлобья.