Книга Академия Хроноса, страница 16 – Екатерина Богданова

В комнате было две кровати, одна из которых оказалась расправлена и смята, словно на ней прыгали и баловались дети. Именно так выглядели постели племянников господина Прожирани, когда мальчики приезжали погостить. Вторая же была погребена под ворохом всевозможного хлама.

— И здесь мне придется спать, — пожаловалась я цапле.

Птица продолжала внимательно следить за мной, но попыток познакомиться не делала.

— Наверное, хозяйка всего этого разозлится, но я приберу здесь немного. Ты не возражаешь? — спросила я у цапли.

Цапля не возражала — еще бы, это же была просто птица! И я занялась уборкой. Личные вещи соседки складывала аккуратной кучкой у ее кровати, все остальное постаралась расставить по местам, насколько это было возможно. Для большого гнезда, двух пустых аквариумов и стоящего прямо на столе повядшего куста болотной осоки места не нашлось. Но выкидывать эти вещи я не решилась, да и не знала, куда их можно выбросить, а потому оставила на столе. Только осоку поместила в один из аквариумов и землю, насыпавшуюся с ее корней, сгребла туда же.

Дверь отворилась в тот момент, когда я поправляла покрывало на своей освободившейся кровати. Один его край был испачкан начинкой от пирога, заплесневелый кусок которого я выбросила в большую кучу мусора, образовавшуюся у двери.

— Это что тут такое⁈ — возопила низенькая зеленоволосая девушка в коротком зеленом платьице и полосатых чулках разных оттенков зеленого. — Ты кто вообще такая? Убирайся из моей комнаты!

— Извините, но мне некуда идти. Призрак сказал, что теперь я буду жить здесь, — ответила я, следя за каждым жестом разгневанной девушки.

— Какой еще призрак? Я согласия не давала! — продолжила возмущаться моя соседка.

— Тот, который привел меня сюда. Кажется, ректор Ишаро называла его Далиусом, — пояснила я, как могла. Ведь я и сама мало что понимала.

— Так ты новенькая, что ли? — наконец-то догадалась зеленоволосая красавица. — Вот чудачка! Хранителя замка призраком назвала! Хорошо, что ему в девчачьи комнаты путь закрыт, а то если услышит — обидится. Изживет вконец. С ним кто-то из мальчишек поссорился, так потом и перевелся в другую академию с обгоревшими волосами да переломанными пальцами. И главное что? Все увечья сам себе нанес, по неосторожности. Только знаем мы, что хранитель эти неосторожности и подстроил.

Девушка закрыла за собой дверь, бросила сумку с книгами прямо на пол возле так и стоящей посреди комнаты цапли и прямо в обуви улеглась на свою расправленную кровать.

— Да ты не тушуйся, я добрая, — заявила она. — Только порядки тут свои не качай, а то устроила мне бардак. Я ж теперь здесь ничего не найду. Меня, кстати, Кико зовут. А тебя?

— Юнила, — представилась я. — А разве не Колоро Сумарино? — спросила с таким трудом выученное имя. Все время, пока наводила в комнате порядок, я проговаривала его шепотом, чтобы не забыть и не обидеть ненароком девушку.

— Нет, мне это имечко не нравится, от папочки заморского досталось. Все меня Кико зовут, Ки — потому что я кикимора, а ко — так уж и быть, первые буквы от имени оставила, — рассказала Кико, наконец-то вспомнив, что она в уличной обуви, и сбрасывая туфельки с ног. — А ты, значит, у нас Нилка?

— Мама меня Юной зовет, — прошептала я, как завороженная рассматривая маленькие ножки с ярко-зелеными ноготками и прозрачными перепонками между аккуратными пальчиками.