Книга Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера, страница 75 – Екатерина Богданова

— И что? Спасать меня собираемся или как?

Кожу опять кольнуло и начало пощипывать. Я уж собиралась возмутиться по поводу скверного характера некоторых золотых, но тут дверь отворилась и в комнатушку вошёл Никалаус Эссирот. Маг на ходу задумчиво листал какую-то книгу, и я понадеялась, что он не заметит вороватого движения, с которым я спрятала руки под покрывало. Заметил…

Безумец окинул меня пристальным взглядом с прищуром, подошёл ближе, с громким хлопком закрыл книгу и бросил её на кровать в ногах. От удара книги о кровать по телу прошла судорога боли. А я тем временем судорожно натягивала манжет рукава на правое запястье. Только бы не рассмотрел!

Сейчас для меня, наверное, самым важным было спрятать от него этот золотой рисунок. Не то, чтобы надо мной перестали измываться, не исцеление от неведомого недуга, а спасение от взгляда Эссирота браслета. Если он отберёт и эту слабую ниточку надежды, я просто не выдержу, сломаюсь.

— И что же ты там прячешь, дорогая? — ласково спросил маг, заметив копошение моих рук под покрывалом.

— Ничего, — прошептала я, отчаянно соображая, как отвлечь его внимание от правой руки.

Как назло в голову не пришло ничего умнее, чем поранить левую. Изо всех сил сжала левый кулак, чтобы отросшие ногти впились в ладонь. Но сил-то как раз у меня и не было, пришлось обхватить кулак второй рукой и помочь. Удивительно, но на фоне общего плачевного состояния я совершенно не почувствовала боли от впившихся в кожу ногтей, но определённо ощутила горячую влагу. Кровь! Получилось!

На всё это ушло не больше пяти секунд, в течение которых Никалаус с любопытством учёного рассматривал меня. В следующее мгновение он резко наклонился и откинул покрывало. Я судорожно вздохнула и опустила руки по бокам, оставив левую, находящуюся как раз с его стороны, сжатой в кулак. И мельком покосилась на неё, для надёжности. Этот сумасшедший так внимательно следит за каждым моим движением, должен заметить этот «невольный» взгляд.

Расчёт оказался верным! Взгор Никалауса метнулся к сжатой в кулак руке, кустистые брови с наметившейся сединой нахмурились.

— Что там у нас? — пробурчал он, схватив меня за запястье и разжимая пальцы.

Я ожидала возмущения, смеха или какой-нибудь пренебрежительной реплики, но Эссирот удивил меня.

— Хм, — задумчиво протянул он, разглядывая окровавленную ладонь. — Неожиданно. Пыталась использовать технику сосредоточения на боли? Весьма умно, милая моя девочка. Не ожидал от тебя такого.

Что? Да он не просто безумец! Передо мной настоящий маньяк! Мне и в голову ничего такого никогда не пришло бы. Тем более, боли мне сейчас и так за глаза.

— Знаешь, я раньше тоже практиковал этот метод. Бесспорно, помогает собраться и сосредоточиться на определённой проблеме, — поделился он со мной. — Но поверь, это довольно коварная методика, кратковременная и с плачевными последствиями. Когда проходит боль, приходит облегчение, а с ним и ещё большее рассредоточение внимания. Что, сама понимаешь, при моей деятельности может привести к фатальной ошибке.

Я молча смотрела на этого… даже не знаю, как его назвать. Слово «безумие» явно не отражает и сотой доли состояния разума Эссирота.

— Вторую руку покажи, — потребовал он.

Я продемонстрировала ему открытую ладонь, стараясь двигаться как можно осторожнее, чтобы рукав не сполз с запястья. Вызвать подозрение не опасалась, мне и так каждое движение даётся с трудом и болью, и он это прекрасно знает. Тем больший страх вызывало полное отсутствие даже зачатков сочувствия. Для Никалауса мои страдания были чем-то настолько несущественным, что и вовсе не стоило внимания. На такое безразличие к чужой боли способны только по-настоящему больные на всю голову люди. Даже маньяк уделил бы моим мучениям внимание, порадовался там или удовольствие получил. А тут полное безразличие и чисто академический интерес к пораненной ладони. Жуть…