Книга Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера, страница 46 – Екатерина Богданова

Я смотрела на эту невероятную женщину и просто не могла поверить, что она, такая хрупкая и светлая, участвовала в войне! Кэр и война — абсолютно несочетаемы, это же очевидно.

— Вот и Рассел Стоун, когда подобрал меня, едва живую, исчерпавшую весь свой резерв, валяющуюся среди тел убитых боевых магов, тоже так на меня смотрел, — с грустью улыбнулась Кэр. — Только он ещё и высказался тогда. И по безголовости моей прошёлся, и по излишней самоуверенности. Но с поля боя вынес, причём на руках, потому что скользить там нельзя было. А я ловушку не заметила, вот тьма и выпила все мои силы. И переброшенных мной магов тоже…

— Какой ужас, — только и смогла прошептать я.

— Да, это было самое страшное время в моей жизни. Но сейчас всё позади, — вновь светло улыбнулась Кэр. — Мне грозил трибунал, за то… что просмотрела ловушку. Но Рассел этого не допустил. Доказал, что ловушку я упустила из-за плохого обучения, до самого короля дошёл и… основал Академию Скользящих.

— Вот как, — протянула я.

— Да, если бы не он, скользящие так и обучались бы кое-как, у частных наставников, которые и сами мало что понимают. Рассел Стоун сделал для Вестейна и всех нас очень многое. Только благодаря ему теперь скользящие так ценны. Раньше мы были, как бы поточнее выразиться, кем-то вроде кустарных мастеровых. Сейчас же выпускники академии являются самыми востребованными специалистами. Исследования, новые возможности, наша магия ещё очень юна, если так можно сказать. И Рассел продолжает развивать её.

— Юна? — с интересом покосилась я на профессора Дэнтли.

— Ты же читала историю скольжения? — спросила она.

— Да, про случайный побочный эффект эксперимента, — кивнула я.

— Ну вот, — развела она руками. — Всё новое поначалу воспринимается с настороженностью. И подобные нам ещё не так давно были, скажем так, не внушающими доверия. Мастер Стоун смог доказать нашу исключительность. И теперь тебе предстоит обучение в лучшей академии Вестейна, куда стремятся едва ли не все одарённые. Но скольжение подвластно немногим. Ему нельзя научиться, оно или есть, или нет.

— Странно, — прошептала я. — Как так может быть? Откуда-то же оно должно появляться. И почему появилось у меня? У вас же было с рождения?

— Я рождена в этом мире, где зародилась и магия скольжения, — пожала плечами профессор Дэнтли. — В подобных мне дар пробуждает сама суть магии. Гораздо любопытнее то, как зарождается скольжение в тех, кто находится за гранью нашего мира. Энергия проникает везде, для неё нет границ. Вот и тебя призвал… притянула магия.

— Столько вопросов, и так мало ответов, — покачала я головой.

— Разберёмся, — заверила Кэр. — Ты главное прояви терпение. И не суди о Расселе по его поведению. Он сейчас… немного не в форме. Слишком неожиданной ты для него оказалась.

— Почему? — спросила, полностью развернувшись к профессору.

— Понимаешь, призванные силой скольжения у нас уже не редкость. Но призванные конкретно силой скользящего это… В общем, он сам расскажет, когда созреет.

Ясно, что ничего не ясно! И Кэр явно больше ничего не скажет. Я почти физически ощутила, как она закрылась. Опять начала улыбаться, потянула меня за руку, ускорившись. И вскоре мы покинули ворота академии, окунувшись в многоголосую толпу на площади, в центре которой возвышалась статуя какого-то мужчины. Что-то мне подсказывало, что это и был тот самый маг, который случайно, в результате неудачного эксперимента, и открыл магию скольжения.