Книга Искра для Льдистого. Буря в Академии Стихий, страница 28 – Екатерина Богданова

— А вот тут ошибаетесь уже вы! — азартно воскликнул профессор Аккунус. — Мы учим в первую очередь не поддаваться эмоциям, а управлять магией осознанно. Только силой разума можно подчинить стихию!

— В идеальном мире, возможно, — усмехнулся льдистый. — Но действительность заключается в том, что в той или иной степени даже самые виртуозные маги подвержены влиянию чувств. Чем и пользуются мразные, оборачивая эту слабость преимуществом для себя.

— Чувства не слабость, — осмелилась высказаться какая-то студентка с первых рядов.

— Я бы поспорил, — улыбнулся ей льдистый. — Но оставлю это упущение в вашем восприятии на откуп опыта и разочарований. Что же касается мразных… Вы все знаете, что один из них скрывается в вашей академии. Задумайтесь. Осмотритесь. Кто знает, возможно он уже выбрал жертву и оплетает её паутиной своего коварства.

И опять уставился на меня! Это он на меня намекает, что ли⁈

Льдистый перестал сверлить меня взглядом, коротко переговорил с профессором о чём-то, быстро попрощался и вышел. Аккунус задумчиво пожевал губы, попыхтел немного и подхватил эстафету ведения лекции.

— Так о чём я… Все стихии так или иначе взаимодействуют, даже конфликтные. Что и пытался донести до нас уважаемый льдистый маг. Но. Прошу не забывать, тёмная магия не является стихийной. Это проявления энергии совершенно иного порядка. Запретной энергии, и говорить о ней мы не будем. Рассмотрим конфликтное взаимодействие на примере несовместимости таких стихий, как вода и огонь…

Лекция продолжилась в привычном темпе, а я задумалась. Что пытался сказать льдистый? Почему, говоря о мразных и их жертвах, он так пристально пялился именно на меня? Неужели он считает, что наш местный мразный выбрал своей жертвой именно меня? На кого это он намекает⁈

Покосилась на Ганю и помотала головой. Нет, вот уж что было бы полным бредом. Ганимеде я доверяю, как самой себе. А порой даже больше, чем себе.

А больше у меня близких здесь и нет. Не успела ещё обзавестись. Только с профессором Кварц более-менее сблизилась. Разве что Славик постоянно рядом крутится. Но он же у нас сплошное недоразумение. Какой из него мразный?

Вот же льдистый гад! Забрался в голову и перевернул там всё вверх дном! Если хочет что-то сказать, пусть говорит прямо. А намёки свои пусть оставит для кого-нибудь другого. У меня и так проблем по горло, не хватало ещё начать в друзьях сомневаться.

За обедом к нам подсел Славик и заговорщическим шёпотом спросил:

— Ну, чего?

— Что чего? — развела руками Ганя, в одной держа ложку, а во второй надкушенную булочку.

Никогда не могла понять этого её пристрастия есть суп вприкуску со сладкой булкой. А вот, что именно интересует Слава, почему-то сразу поняла, в отличие от Ганимеды. И присмотрелась к парню повнимательнее.

Да нет! Ну не может этот разгильдяй оказаться мразным! Или может?..

И тут льдистый мне подгадил! Дожила, уже единственного друга подозреваю невесть в чём.

— Как с льдистым? Интересно было? — пояснил свой вопрос Славик. — Вся академия обсуждает, что он лекцию читал. А я всё пропустил! Рассказывайте! — Покосился на меня и добавил: — А ты ешь давай, тебе силы после болезни восстанавливать нужно.

— Так рассказывать или есть? — хмыкнула я.

— Ты ешь, а ты, Гань, выкладывай, — заявил он.