Книга Королевство остывших морей, страница 120 – Вероника Фокс

— А что насчет этих двоих? – спрашиваю у них. – Почему вы вечно молчите?

— Мы знаем, какую боль ты испытываешь день изо дня, – начинают клинки. – Одиночество, что прожигает каждую клеточку твоего тела. Ты хочешь быть как все – нормальной, но в то же время пытаешься ото всех отстраниться. Мы знаем, что ты чувствуешь. Думаешь, мы обычные железяки, которые не способны чувствовать?

— Нет, – на автомате отвечаю я. – Но вы не имели права от меня утаивать это!

— Аврора, дреги правы, – выпаливает Сара. Я отстраняюсь от нее, и мы встречаемся взглядами. – Если на тебя все это свалилось бы сразу же, то ты могла бы сломаться…

— Я уже сломана! Меня сломали… Предали… Я жила одной мыслью, что мой отец жив… А оказывается… Он просто от меня избавился, выкинув в жестокий мир!

Истерика захватывает меня сильней, и я не сдерживаю себя. Все, что попадется под руку, летит и разбивается к чертям.

— Ненавижу! – кричу я, переворачивая кровать. Сара и клинки отошли поодаль, видимо, дав мне время выпустить пар. Подушка разрывается, и на пол летят перья. Чувствую, как в руках формируются маленькие молнии. Выпускаю их на другую подушку, и та разлетается в клочья.

— Хватит! – кричит Сара. – Довольно!

Я замираю. Мне стыдно от истерики, и в то же время я понимаю, что имела на это право. Под ногами оказывается фотография мужчины. Отца. Я медленно опускаюсь на колени, перед глазами все плывет от слез. Еще раз смотрю на него.

— Знаешь, – Сара подходит ко мне и робко кладет руку на мою спину. – Мне кажется, я знаю, кто твоя мама…

— Кто же? – мне уже все равно, что выльется на меня дальше. Я опустошена. Уничтожена. Разбита.

— Точнее, я предполагаю…

Я хныкаю, вытирая сопли.

— Незадолго до того, как у тебя появилась метка, я разговаривала со своим братом. Мы частенько с ним зависали раньше и… В общем, он нарыл очень интересную информацию, конечно же, запрещенную Министерством Магии, – слегка понизила тон Сара. – Но… я ее узнала. У королевы Марго родился мертвый ребенок, которого провозгласили Авророй. Именно в тот день, когда случился дворцовый переворот, однако…

Я не могу сообразить. Мысли сбиваются в один угол, формируя тяжелый ком тревожности. Мне боязно от одной мысли, которую я роняю вслух:

— Это получается… что я…

Сердце бьется еще сильней. Руки трясутся. Сара, по-видимому, тоже собирается с мыслями, чтобы подтвердить мои слова, но… как и я, не может. Я еще раз перебираю разлетевшиеся бумаги, пробегаю глазами по выпискам… Мне тяжело. До такой степени, что не хочется дышать… Клинки умолкли – им нечего ответить на это. Я поворачиваюсь к Саре. Та вытирает руками слезы с моих щек и серьезно смотрит на меня своими изумрудными глазами. Ее губы слегка приоткрыты и… в какой-то момент она тихо роняет:

— Ты племянница короля Бруно, которая числится мертвой.

«Ты племянница короля Бруно, которую считают мертвой», – назойливая мысль не дает мне уснуть. Я ворочаюсь. То жарко, то холодно. То неудобно лежит подушка, то сама неудобно повернусь. После погрома пришлось обратиться в школьную администрацию, чтобы нам заштопали подушки. Сара взяла всю ответственность на себя, потому что я была не в силах что-либо объяснять. Я даже не ужинала. У меня нет аппетита, впрочем, как и сна.

«Тебе нужно проветриться», – шепчут мне клинки.