Книга Битва темных душ, страница 115 – Вероника Фокс

— Почему вы не сказали мне, — проговорила я тихо, — что вы — единственные, кто может запечатать Чертог вновь? Зачем было всё это? Зачем вы молчали?

Вин опустил глаза, теребя край рукава. Дан отвёл взгляд в сторону, к тёмной колонне, будто искал в её резьбе ответы, которых не было.

И это их молчание било по натянутым нервам, разрывая тонкую оболочку спокойствия, которую я так старательно натягивала на себя.

— Это наша судьба, Аврора, — наконец произнёс Вин. — Когда настанет час, мы примем её.

— Но пока, — подхватил Дан, снова встречая мой взгляд, — тебе нужно самой добраться до вершины. Свергнуть Бруно. Потому что это самое сложное в твоей миссии. А наше дело… маленькое. Мы просто сделаем то, для чего нас создали.

Я слушала их, и внутри всё сжималось.

— А обо мне вы подумали? — голос мой дрожал, и я не пыталась это скрыть: внутри всё закипало, разгораясь жарким, обжигающим пламенем. — Вы всё время говорите «мы защитим тебя», «мы сделаем это за тебя». Но вы даже не спросили, хочу ли я, чтобы вы заплатили такую цену! Вы понимаете, что вы — единственные, кто может запечатать Чертог? Что, если вы погибнете там — Юруна больше некому будет сдерживать? Вы хоть осознаёте, что вы не расходный материал? Вы — моя семья!

— Мы поклялись, — тихо, но твёрдо произнёс Вин, и в его глазах вспыхнуло упрямое, непоколебимое пламя. — Мы защищаем тебя, потому что дали клятву. И тебе не обязательно знать, чем нам придётся заплатить.

— Не обязательно? — мой голос сорвался на крик. — Вы понимаете, что лимит моего доверия вот-вот иссякнет? Я сыта по горло тем, что меня все обманывают! Отец. Дариус. Вы. Раум. Все! Вы держитесь за свои недоговорённости, как за верёвки, и тянете меня в разные стороны, будто я — марионетка! Вы — моя семья. И если бы у вас была хоть капля уважения ко мне, вы бы рассказали всё с самого начала. Возможно, тогда жертв было бы меньше!

— Война без жертв не существует, — тихо сказал Дан. Его слова были похожи на выстраданную оголенную правду. — Ты — королева. Ты должна знать это лучше нас.

К горлу подкатился горячий, колючий ком, грозящий задушить. Я резко отвернулась к карте, чтобы они не видели моих глаз — не видели, как в них плещется обида. Уперлась в край стола с такой силой, что костяшки пальцев побелели, проступая сквозь кожу жёсткими узлами.

Меня трясло от этой глухой, разъедающей боли: оттого, что я, самая сильная на этой земле, не могла заставить тех, кого любила, говорить со мной честно.

Раум сделал шаг ко мне.

— Аврора, — произнёс он мягко, и его ладонь легла на моё плечо. — Успокойся. Они правы в одном: никто не знает, чем обернётся сражение. Никто. Ни я, ни Веларис, ни твой отец со всеми его хранителями. Мы все идём вслепую. И они молчат не из презрения к тебе. Они молчат, потому что боятся: ты запретишь им сделать то, без чего мир не спасти.

— Не из презрения? — я резко обернулась. — Раум, я больше не могу! Мне не хватает пальцев, чтобы сосчитать все жертвы, принесённые ради… ради чего? Мести? Справедливости? Чьей-то старой вины? Пока Эбби жива — жива и Лилит. Они связаны так же, как Вин и Дан связаны с Чертогом. Я тащу это всё на себе, а никто, никто не считает нужным сказать мне правду до конца!

Раум смотрел на меня долго. Его фиолетовые глаза потемнели, и в них я увидела не осуждение, а усталость — такую же глубокую, как моя собственная.