Книга Проклятие ледяного принца, страница 74 – Данна Леднива

— А ты, сестра?

— Всегда, — ответила Элария.

Иоланта вошла последней. В серебряном платье. С лунным цветком в волосах. Она больше не была бледной. Не была слабой. Дар Эларии вылечил её полностью. Она жила. Смеялась. Пела. Играла с внучкой. Она была — счастлива.

— Доброе утро, — сказала она. — Все собрались?

— Все, — ответил Кассиан.

Они сели. Начали есть. Говорили о пустяках. О погоде. О дороге. О храме. О Лунарии.

За окном светило солнце. Внутри — смеялись. Жили.

— Бабушка, — сказала Аларика, жуя хлеб. — А ты была в Лунарии?

— Была, — ответила Иоланта. — Давно. Очень давно.

— Тебе там понравилось?

— Очень. — Иоланта улыбнулась. — Это — мой дом. Настоящий. Как и твой.

— А почему мы там не живём?

— Потому что наш дом — здесь. — Иоланта коснулась её руки. — Но Лунария — в нашем сердце. Всегда.

Аларика кивнула. Поняла. Или сделала вид. Она была умной. Слишком умной для своих лет.

— Мама, — сказала она, поворачиваясь к Эларии. — А ты будешь там что-то делать? В Лунарии?

— Буду, — ответила Элария. — Каждый год. В этот день. Я зажигаю свечу. За всех, кто погиб. За всех, кто выжил. За всех, кого люблю.

— Можно я зажгу?

— Можно. — Элария улыбнулась. — Одну. За всех.

— За всех, — повторила Аларика. Серьёзно. Как клятву.

Они ели. Говорили. Смеялись. Жили.

Дорога до Лунарии занимала два дня.

Они ехали медленно. Не спешили. Останавливались у деревень. У рек. У лесов. Элария смотрела на землю, которую спасла. На поля, которые зеленели. На дома, которые строились. На людей, которые улыбались.

Аларика сидела у окна кареты. Смотрела на мир. Задавала вопросы. Бесконечные. Почему небо синее? Почему птицы летают? Почему трава зелёная? Почему, почему, почему?

Элария отвечала. На всё. Терпеливо. С любовью. Она помнила: в прошлой жизни у неё не было детей. Не было семьи. Не было будущего. Теперь — было. Всё.

— Мама, — сказала Аларика, когда они проезжали мимо старого дуба. — А ты была здесь раньше?

— Была. — Элария смотрела на дуб. — Давно. Очень давно.

— Что ты здесь делала?

— Встречалась с твоим папой. В первый раз. Ночью. Тайно.

Аларика ахнула. Глаза округлились.

— Тайно? Как в сказке?

— Как в сказке, — согласилась Элария. — Только лучше. Потому что это — правда.

Кассиан, ехавший верхом рядом с каретой, услышал. Улыбнулся. Подмигнул жене.

— Ты рассказываешь ей наши секреты?

— Только хорошие.

— У нас все — хорошие.

— Не все. — Элария посмотрела на него. — Но те, что плохие, она узнает позже. Когда вырастет.

— Когда вырастет, — согласился он.

Они ехали дальше. К Лунарии. К храму. К прошлому. К будущему.

На второй день они свернули с главной дороги. На тропу. Узкую. Заросшую. Знакомую.

— Куда мы? — спросила Аларика.

— К месту, где всё началось, — ответила Элария.

Они вышли из кареты. Пошли пешком. Через лес. К хижине. Той самой. Старой. Заброшенной. Но всё ещё стоящей. Стены держались. Крыша не провалилась. Окно — целое. Дверь — приоткрыта.

Элария вошла первой. Внутри — пыль. Паутина. Запах старого дерева. Но также — запах памяти. Тепла. Любви.

— Что это за место? — спросил Кайен.

— Здесь мы спрятались, — сказала Элария. — После нападения. Я и Кассиан. Он был ранен. Я его лечила. Мы провели здесь ночь. Тогда я поняла, что люблю его.

— А я, — сказал Кассиан, входя, — понял, что не смогу без неё. Никогда.