Книга Я опять (не) хочу тебя, страница 22 – Andy Smith

Смех. Слёзы. Тамара Ивановна всхлипывает в платок.

Дашины клятвы — тихие, короткие, без бумажки. Она смотрит на Лёшу и говорит:

— Я выбираю тебя. Каждый день. Сегодня — и завтра. И послезавтра. Пока выбор — есть.

Кольца. Поцелуй. Аплодисменты.

Я стою рядом и слышу чужие слова — «в радости и в горе», «в болезни и в здравии», «пока смерть не разлучит нас» — и вспоминаю свои. Те, которые давал. Те, которые не сдержал. «В радости» — было. «В горе» — не было, потому что я не был рядом, когда горе пришло. Не в виде катастрофы — в виде тишины, которая поселяется между двумя людьми, когда один из них перестаёт слышать.

Мой взгляд — сам, без разрешения — находит Соню. Она стоит среди гостей, во втором ряду, в платье — не сером, не зелёном, а каком-то тёплом, песочном, — и слушает. На её лице — не грусть. Не радость. Что-то более сложное, чему нет простого слова. Может быть — понимание. Понимание того, что свадьба — это не финал, а начало, и начало — это самое трудное, потому что в начале ещё не знаешь, как много можно потерять.

Она чувствует мой взгляд. Поворачивает голову. Наши глаза встречаются — через ряды стульев, через гостей, через расстояние. И в этот момент — одну секунду, не больше — я вижу в её глазах то, чего не видел три месяца. Не прощение. Не приглашение. Вопрос. Молчаливый, тихий, как «ладно» в трубке: а ты — сможешь? Не «изменишься ли», не «будешь ли» — а сможешь ли быть? Просто быть?

Я не отвожу взгляд. Она — отводит. Первая. И это — нормально. Это — правильно. Она имеет право отвести взгляд первой. Она три года не отводила.

* * *

Банкет — на веранде, расширенной навесом. Длинный стол, белая скатерть, свечи, цветы, вино, еда — Тамара Ивановна превзошла себя: запечённая рыба, салаты, пироги, что-то с грибами, что-то с ягодами, графины с домашним лимонадом и бутылки шампанского, которые Лёша открывает с хлопком и криком «никто не пострадал!»

Тосты. Дашин отец — степенный, седой, с усами — говорит про «маленькую девочку, которая выросла». Лёшина мама — полная, тёплая, в шёлковом платье — плачет. Друзья шутят, рассказывают истории, смеются.

Моя очередь.

Я встаю. Бокал в руке. Двадцать пар глаз. Гитара замолкает. Тишина — ожидающая, доброжелательная.

Я не готовил речь. Не написал на бумажке. Я стою и смотрю на Лёшу и Дашу — они сидят рядом, её голова — на его плече, его рука — на её руке, и они смотрят на меня, и в их глазах — тепло и ожидание.

— Я знаю Лёшу шестнадцать лет, — говорю я. — С первого курса. С лекции по сопромату, на которой он не понял ничего и попросил мой конспект. С тех пор он не вернул мне ни одного конспекта, зато вернул всё остальное — веру в людей, способность смеяться и привычку отвечать на звонки, даже когда не хочется.

Смех. Лёша кивает: «Правда!»

— Я не буду говорить про любовь, — продолжаю я. — Про любовь говорят те, кто знает, как она устроена. Я — не знаю. Я знаю другое. Я знаю, что любовь — это не чувство. Это — решение. Каждый день. Каждое утро. Решение — быть рядом. Не «потом». Не «завтра». Сейчас. — Пауза. — И я знаю, что самое трудное — не начать. Самое трудное — не остановиться. Не решить, что раз ты уже здесь — значит, можно перестать стараться. Что раз она уже с тобой — значит, она будет с тобой всегда. Не будет. Она — выбирает. Каждый день. И ты — выбирай. Каждый день.